Магистр дьявольского культа

Цинь Су разразилась слезами: «Ты лжешь! Дело приняло подобный оборот, а ты все равно лжешь мне! Я не верю ни единому твоему слову!»

Цзинь Гуан Яо вздохнул: «А-Су, ты ведь сама сказала, что я должен ответить. А теперь, когда я исполнил твое требование, ты отказываешься мне верить. Я немного озадачен».

Цинь Су вновь швырнула письмо на землю и закрыла лицо руками: «О, Небеса! О Небеса, Небеса! Ты такой, такой… Ты действительно страшный человек! Как ты мог… Как ты мог?!»

Не в силах продолжать, Цинь Су, не отнимая ладоней от лица, навалилась боком на ближайшую колонну. Внезапно женщина схватилась за столб, и ее начало рвать.

Она извергалась, содрогаясь всем телом, словно желала выплюнуть все свои внутренности. При виде настолько бурной реакции Вэй У Сянь застыл от изумления и подумал: «Скорее всего, ее тошнило и в ее покоях. Да что ж такого в том письме? Цзинь Гуан Яо кого-то убил и расчленил? Но ведь всем известно, что во время Аннигиляции Солнца он уничтожил несметное количество народа. К тому же, отец ее также собственноручно лишил жизни немало людей. Тогда, может быть, дело в Мо Сюань Юе? Тоже нет. Цзинь Гуан Яо наверняка не имел к нему никаких чувств, а, скорее, наоборот,  Мо Сюань Юя, как еще одного незаконнорожденного сына, прогнали из Башни Кои именно по его замыслу. В любом случае, отреагировала она крайне эмоционально. Ее буквально тошнит от отвращения». Вэй У Сянь не слишком хорошо знал Цинь Су, однако, они, будучи адептами именитых орденов, пару раз встречались в прошлом. Цинь Су, любимая дочь Цинь Цан Е, чистая и невинная по своей природе, всегда жила в достатке и с детства обладала безупречными манерами. Но сейчас она вела себя так, словно находилась в состоянии невыносимого горя, близком к умопомешательству. Подобное поведение никак не вязалось с ее нравом.

Слушая изрыгающие звуки, Цзинь Гуан Яо молча наклонился, подобрал разбросанные листы бумаги, поднес их к резному подсвечнику с изображением девяти лотосов и не спеша спалил дотла.

Глядя, как пепел постепенно осыпается на пол, он слегка удрученно заговорил: «А-Су, мы с тобой муж и жена вот уже много лет. Мы всегда уважали друг друга и жили в любви и согласии. И, как твой супруг, я спрашиваю себя, хорошо ли я относился к тебе. Мне по-настоящему  больно видеть тебя в подобном состоянии».