Зов кукушки

В этом кабинете она была везде и всюду. Слева — среди манекенщиц в воздушных пеньюарах цветов радуги; дальше — в профиль, с золотыми губами и веками. Откуда у нее взялось это умение принимать самые выигрышные позы, так тонко изображать эмоции? Или она была всего лишь прозрачной поверхностью, сквозь которую виднелись природные чувства?

— Опускай задницу куда хочешь, — сказал Сомэ, плюхаясь в кресло за письменным столом из темного дерева и стали.

Страйк подвинул для себя гнутый плексигласовый стул. На письменном столе среди вороха эскизов лежала футболка с аляповатым, в стеклышках и бусинах, изображением мексиканской Мадонны с лицом принцессы Дианы. Образ довершало алое сердце из блестящего атласа, увенчанное вышитой золотом, скособоченной и перевернутой короной.

— Нравится? — спросил Сомэ, проследив за его взглядом.

— Очень, — соврал Страйк.

— Партия распродана практически полностью; католики шлют злые письма. В такой был Джо Манкура у Джулса Холланда[21] в программе. Сейчас для зимнего варианта, с длинными рукавами, обдумываю портрет принца Уильяма в образе Христа. Или лучше Гарри выбрать, как по-твоему? А погремуху ему прикрыть калашниковым.

Страйк неопределенно улыбнулся. Сомэ картинно закинул ногу на ногу и сказал с неожиданной резкостью:

— Значит, Счетоводу втемяшилось, что Кукушку могли убить? Я звал Лулу Кукушкой, — без необходимости добавил он.

— Угу. Только Джон Бристоу — адвокат.

— Знаю, но мы с Кукушкой прозвали его Счетоводом. Начал я, а она за мной повторяла, когда он ее особенно донимал. Вечно совал свой нос в ее проценты, заставлял из каждого контракта выжимать дополнительные барыши. Думаю, он тебе платит самый минимум, угадал?

— Вообще говоря, он мне платит двойную ставку.

— Надо же, как раздобрился, прибрав к рукам Кукушкины денежки.

Сомэ принялся грызть ноготь, чем сразу напомнил Страйку Кирана Коловас-Джонса. Кстати, шофер и кутюрье были похожи даже телосложением: оба невысокие, но стройные.

— Ну ладно, не буду вредничать, — сказал Сомэ, вынимая изо рта откушенный ноготь. — Я не перевариваю Джона Бристоу. Он постоянно давил на Кукушку. Не занимайся ерундой. Не скрытничай. А ты слышал, как он распускает нюни по поводу своей матушки? А подругу его видел? У нее же борода растет.

Он выпалил эти слова единым желчным, нервным потоком и сделал паузу, чтобы открыть невидимый ящик стола и достать пачку сигарет с ментолом. Страйк уже заметил, что все ногти у Сомэ обгрызены до мяса."

"— У нее из-за этой семейки крыша съехала. Говорил я ей: «Порви с ними, лапушка, двигайся дальше». А она — ни в какую. В этом вся Кукушка: вечно цеплялась за прошлое.