Зов кукушки

Зрительный эффект усиливали четко очерченные кубики мускулов, обтянутые лайкрой. На модельере были узкие джинсы в тонкую темную полоску и кроссовки — похоже, из черной замши с лаковой кожей."

"Лицо его являло причудливый контраст с мускулистым, поджарым телом: оно все было образовано преувеличенно изогнутыми поверхностями. Глаза набок, выпученные, как от базедовой болезни, придавали ему сходство с рыбой. Над круглыми щеками сверкали белки; толстые губы образовывали широкий овал; маленькая голова имела форму почти идеального шара. Сомэ словно был вырезан из податливого черного дерева рукой скульптора, уставшей от совершенства и взявшейся за гротеск.

Кутюрье протянул гостю руку, слегка изогнув запястье.

— Да, вижу сходство с Джонни, — сказал он, вглядываясь в лицо Страйка. В его манерной речи звучал легкий акцент кокни. — Но ты, конечно, буч.

Страйк пожал протянутую ему руку. У кутюрье оказались на удивление сильные пальцы. Тут, звеня побрякушками, вернулась красно-рыжая девушка.

— В ближайший час я буду занят, Труди. Меня ни для кого нет, — сказал ей Сомэ. — Сообрази нам чайку с печеньем, лапушка.

Он сделал балетный разворот и жестом позвал Страйка следовать за ним. В побеленный коридор выходила распахнутая дверь: сквозь наброшенное на манекен воздушное золотистое полотнище на Страйка смотрела немолодая плосколицая азиатка; яркостью освещения зал напоминал операционную, но все рабочие столы были завалены рулонами ткани, а на стенах висели фотографии, эскизы и записки. Из другой двери, дальше по коридору, появилась миниатюрная блондинка, одетая в подобие черного трубчатого бинта; она бросила на Страйка в точности такой же взгляд, как и огнегривая Труди. Страйк остро ощущал свою грузность и волосатость — ни дать ни взять лохматый мамонт среди мартышек.

Следуя за пританцовывающим кутюрье, он поднялся по каучуково-стальной винтовой лестнице в конце коридора и оказался в просторном прямоугольном кабинете. Из больших, от пола до потолка, окон по правую руку от двери открывался потрясающий вид на южный берег Темзы. Побеленные стены были сплошь увешаны фотографиями. Страйку бросилось в глаза огромное, чуть ли не трехметровое, изображение пресловутых «Падших ангелов», красовавшееся напротив письменного стола. Впрочем, приглядевшись внимательнее, Страйк заметил, что это не тот снимок, который в свое время прогремел на весь мир. На этой фотографии Лула смеялась, запрокинув голову: точеная шея поднималась вертикально вверх на фоне длинных, небрежно спутанных волос; один сосок был открыт. Сиара Портер смотрела на Лулу снизу вверх и тоже начинала улыбаться, как будто до нее не сразу дошла шутка; так или иначе, все внимание, как и в случае с той, знаменитой фотографией, приковывала к себе Лула.