Кукушка

— Это не тебе решать, — сухо отрезал Сеничкин. — Береги девочек. До связи.

Я отложил телефон и перевел взгляд на Марту. Пока мы с главным беседовали, ей практически удалось вернуть себе привычную невозмутимость. О ее истинном состоянии сейчас напоминали разве что непривычная бледность и покрасневшие веки.

— Ты веришь ему… — заметила она, пристально всматриваясь в мои глаза.

— Да. Послушай, мне понятны твои опасения, но, поверь, Сеничкин не причастен к покушению на тебя.

— Как ты можешь быть в этом уверен?

Я оглянулся, поймал недоверчивый, настороженный взгляд Марты и, не имея других вариантов, признался:

— Он мой родной дядька. Брат отца… Я заменил ему сына… которого у него никогда не было. Он не предаст.

Обдумывая мои слова, Марта замерла с занесенными над мойкой тарелками. После тряхнула головой и спросила:

— В таком случае… почему у вас с ним разные фамилии?

Я стиснул зубы, задетый ее недоверием даже больше, чем был готов самому себе в том признаться.

— Он не хотел иметь ничего общего с фамилией Коваль, и как только появилась такая возможность — взял фамилию жены, с которой позже развелся. Еще будут вопросы?

— Только один. Чем ему так не угодила фамилия предков?

Невольно нерв на моей щеке дернулся. Это была очень скользкая тема. У меня не было уверенности в том, что Марта готова услышать правду. Я не был уверен даже в том, что и сам готов произнести ее вслух.

— Я рассказывал тебе о… стиле жизни своего отца.

— Да…

— Он был садистом, да… Но я все чаще задумываюсь над тем, а был ли у него выбор? — Вскинув взгляд, я пристально наблюдал за реакцией Марты. — Видишь ли… для него, как оказалось, отношения такого рода были нормой. Так жили дед с бабкой и еще неизвестно сколько поколений до них… Мой отец пошел по той же дорожке. А его младший брат… избрал для себя иной путь.

— Как и ты, — взгляд Марты потяжелел и словно стал глубже.

— Да.

— Он… Скажи… Этот выбор сделал его счастливым?

Нерв на моей щеке задергался чуть сильнее.

— Нет, — просипел я. — Не сделал.

Марта кивнула, будто подводя черту под нашим разговором, открыла кран и принялась мыть посуду. Понимала ли она, скольких демонов раздразнила своими вопросами? Почему ее вообще заинтересовала эта нелегкая тема? Сбитый с толку, я вышел на улицу.

Этот выбор сделал его счастливым? Этот выбор сделал его счастливым… — пульсировало в моей голове. Нет! Нет! Нет!!! Этот выбор сделал его одиноким. Мучительно одиноким… и все! Я пнул толстый корень сосны, нарушающий идеальную гладкость садовой дорожки, и, грязно выругавшись, скрылся за дверями кузницы."

"Разжигая горн, я заставил себя отбросить прочь все посторонние мысли и сосредоточиться на деле.