Кукушка

Но почувствовав мое присутствие, нехотя открыла глаза:

— Когда меня отпустят?

— Это будет зависеть от того, когда ты нам дашь показания.

— То есть никогда? Боюсь, в таком случае вам все же придется выдвинуть против меня какое-нибудь обвинение, майор.

— Как насчет «оставление в опасности»? — предложил я, пристально наблюдая за ее реакцией. Ни один мускул не дрогнул на ее бледном лице.

— Мелковато, — театрально вздохнула Марта, — там какая санкция? Общественные работы? Так я, майор, работы не боюсь.

Она меня провоцировала. Понять бы, зачем…

— Ну, почему же сразу работы? Арест до трех месяцев, или реальный срок… Если мне не изменяет память, до года. Прибавь слезливую историю прокурора о том, какая из тебя никудышная мать… Как раз это тебе и светит.

— А даже если так, вам-то что с того? — она слегка наклонила голову, словно не издевалась надо мной прямо сейчас, а действительно питала интерес. Что ж, девочка, мы так тоже умеем.

— А нам с этого твои показания.

— Думаете, если я сяду, то стану сговорчивее? Вы серьезно вообще?

— А ты подумай, как обрадуются тебе, такой чистенькой и красивенькой, бывалые зэчки, — я склонился над Мартой и зашептал ей прямо на ухо, — особенно если им нашептать, по какой статье ты загремела. Они детей своих годами не видят, ночами не спят. А тут ты… Кукушка.

Ситуация была — дрянь. Мне совершенно не хотелось ее страха. Встряхнуть… Отвесить подзатыльник, чтобы мозги встали на место. Да все, что угодно, но не запугивать! Но по-другому не получалось, и от этого я кипел внутри, никак, впрочем, того не показывая. Я медленно отстранился. Марта вскинула взгляд, в котором не осталось даже следа от ее недавнего равнодушия. Ее взгляд сверкал, как сверкает на солнце лед. И сквозь эту льдистую корку наружу рвалась черная беснующаяся прорва.

Совершенно невольно я затаил дыхание. Будто в замедленной съемке, Марта облизала пересохшие обветренные губы. Я видел их так отчетливо. Каждую складочку, каждую болезненную трещинку. Розовый язык… Я находился так близко, что чувствовал аромат ее кожи и чего-то затхлого. Очевидно, в ее убежище долгое время никто не жил. Но даже этот запах меня не отталкивал. Глаза в глаза… Пока ее рука не легла мне прямо на яйца, легонько сжав мошонку."

"— Чистенькая, говоришь? Ты ни черта обо мне не знаешь, майор, ни черта! Думаешь, меня твои зэчки испугают? Брось… Меня в такой грязи изваляли, что тебе и не снилось. Так что даже не надейся, что сможешь меня запугать, — прошептала Марта мне прямо в губы.

Это подорвало меня. Ее жаркий шепот, ее сумасшедший взгляд, ее тонкие пальцы на моей лопающейся ширинке. Ее ненормальное… абсолютно ненормальное поведение и, я уверен, нетипичная развязность. Я резко выпрямился. Схватил Марту за руку.