Кукушка

Не знаю, как долго это будет меня преследовать. Сумею ли я вернуться к нормальной жизни? Видит бог, как я этого хочу! Как стремлюсь к этому всеми силами. Но правда в том, что прошедшие годы наложили на меня свой невидимый отпечаток. Я уже далеко не та невинная девушка, которая выходила замуж четыре года назад. Маниакальная одержимость Ивана не прошла для меня бесследно. Он опоил меня своей тьмой, не спросив, разукрасил ею мои мысли и чувства…

Стащив через голову футболку, я повернулась спиной к зеркалу. Чуть приспустила трусы, чтобы увидеть метку. Иван пометил меня, как заводчики метят скотину. В тот момент я была полностью сломлена и готова на все, что угодно… И теперь у меня на крестце красовалась витиеватая буква «И».

Нервы сдали. Тихий вой сорвался с моих до мяса искусанных губ. Не отдавая отчет своим действиям, я резко открыла дверцу подвешенного над умывальником шкафчика. Скинула на пол его содержимое. Жалобно всхлипывая, размазала слезы по лицу, чтобы хоть что-то увидеть… Среди барахла, разбросанного по веселой голубенькой плитке, нашлась опасная бритва. Действуя медленно, как в замедленной сьемке, я подняла ее с пола. В голове мелькнула страшная мысль — срезать татуировку с тела. Чтобы ничего… ничего в этой чертовой жизни не напоминало мне об Иване. Чтобы другая боль, боль физическая заслонила ту, что выжигала дотла мою душу. Я собственной кровью была готова затушить тот пожар, но…

Макс двигался с такой скоростью, что я просто не поняла, как он возле меня оказался. Момент — с петель слетела дверь, еще мгновение — и, выбитая отточенным ударом, прочь из моих рук полетела бритва. А потом он всей свой мощью прижал меня к стенке и прохрипел:

— Какого х*ра, Ира? Какого х*ра ты вытворяешь?

В тот самый миг мой мозг прострелили две совершенно разных по своей направленности мысли. Первая и ключевая — Макс слишком профессионально двигался. И вторая, гораздо менее значимая в своей важности, но все же… У него были потрясающе красивые глаза, негодующий взгляд которых тогда обрушился на меня всей своей мощью.

— Что ты творишь? — повторил свой вопрос мужчина, немного меня встряхнув. Я не знаю, было ли это возможно, но в тот самый миг мне стало еще немного больнее. Макс выглядел таким озабоченным. Он так искренне за меня переживал, что я почти поверила… Господи! А ведь я и правда ему поверила… Интересно, как далеко он был готов зайти в надежде меня одурачить? Какое задание перед ним было поставлено? Мое сердце мучительно сжалось. Мне хотелось забиться в угол и в голос выть, но вместо этого я медленно подняла руку и погладила Макса по давно небритой щеке. Почему-то посреди огромного океана боли, в котором я тогда дрейфовала, мне стало отчаянно важно найти ответ на этот свой не самый сложный вопрос.