Куколка в подарок

Никакого расстояния между нами.

В темноте ничего не рассмотреть, но я использую руки. Скольжу по литым мышцам, сжимаю предплечья. Пальцы оглаживают твердый пресс, пересчитывают каждый кубик.

Я занимаюсь такой ерундой, пока мужчина вот-вот войдёт в меня. Предвкушением и страхом сковывает тело, но я ничего не говорю. Только стон вырывается, когда головка члена проходится по лону, задевает такой чувствительный клитор.

Мне кажется, что я сейчас умру от любого касания. Просто превращусь в пепел, настолько всё горит. Между ног огонь, лижет бедра и лоно, разгорается с новой силой.

Тот оргазм не был избавлением и спасением. Он лишь отстрочил неизбежное, оказался розжигом для настоящего костра. Когда даже пальцы подрагивают из-за возбуждения.

– Хватит, - прошу, хотя на самом деле хочу совершенно другого. Не могу понять себя, своей реакции. Но сейчас нет на это сил. – Я не…

– Всё хорошо, куколка. Я сделаю всё медленно.

Щетина.

Куколка.

Давид.

– Давид, не… Я не смогу сейчас, - каждое слово наждачкой проходится по горлу, прерывистое дыхание заглушает всё. – Я не хочу так.

– А как ты хочешь, Анют? Попробуй, какой он твердый из-за тебя. Нет сил терпеть.

Мужчина ловит мою ладонь, опускает между наших тел. Зажимает, пока я не коснусь его члена. Твердого, такого горячего. Бархатная кожа скользит по моей руке, заставляя дрожать сильнее.

Я не представляю, что творю. Но поддаюсь безумию, обхватываю член ладонью, едва сжимаю. А Давид шипит мне в губы, грязно ругается. Сам толкается бедрами, а меня прошибает.

Возбуждение словно по капли проникает в кровь, дурманя с каждой секундой все сильнее. Поцелуи мужчины – яд, который только сильнее путает мысли.

Они превращаются в комок, ничего не разобрать. И я могу только отшвырнуть его, полностью поддаваясь этому желанию. Сильнее сжать член у основания, провести по всей длине.

Внутри что-то отзывается на стон мужчины, заполняет удовольствием. Что я так влияю на него, легко возбуждаю и управляю. Это порочно и неправильно, это ложится покалыванием на кожу.

Давид покрывает поцелуями моё лицо, прикусывает кожу на ключицах. Он не идёт дальше, но и не останавливается ни на секунду. Не может допустить, чтобы огонь желания утих хоть на толику.

– Так течешь, куколка, прелесть.

– Давид.

Стону его имя, когда во мне снова оказывается палец мужчины. Давит на стеночки, будто кнопкой запуская дрожь по телу. Я сжимаюсь вокруг него, протестующе хнычу, когда Давид добавляет второй палец.

– Такая тугая, охрененно. Давай, Анют, постони для меня ещё раз.

И я выполняю эту просьбу, не могу сдержаться. Звуки сами рвутся наружу, раздирают грудную клетку. Это всё превращается в морок, когда руководствуюсь только желанием.

Обвожу пальчиками головку, налитою кровью. Раскатываю каплю смазки по ней, чуть сжимаю.