Куда заводит страсть

Он пришел, чтобы просить у нее прощения, поцеловать ее, сказать ей с обычной своей самонадеянностью, что не даст ей уйти. Проклятие, она порой заставляла его забыть о благоразумии. Больше он не должен ей позволять так действовать на него.

Он вспомнил о Лондоне, о своих приятелях. Любопытно, смогли бы они понять его нынешнее положение. Вряд ли. Они гордились тем, что были беззаботны, не зная ответственности и раскаяния, мучивших его сейчас."

"Но ведь и сам он еще недавно был таким же. Ну что ж, теперь он получил по заслугам. Внезапно ему вспомнились все разговоры и обвинения старого графа, больно задевшие его за живое. Он обращался с Розали, как с букетиком цветов, мимоходом собранным у дороги, не задумываясь о том, что в этом букете уникален каждый лепесток, о том, что Розали нуждалась в защите и заботе. А он играл с ней!

Играл в желание и равнодушие, соблазняя ее, пока она наконец сама не пришла к нему. Зная, какая темнота в его собственном сердце, как мог он требовать ее согласия на брак с ним с такой настойчивой дерзостью? Рэнд горько улыбнулся.

Несколько раз он с удивлением замечал, что заставляет Мирель неотступно находиться при Розали. Это было необъяснимо, непонятно, ведь они не знали друг друга прежде. Мирель сновала взад и вперед, то умывая Розали, то расчесывая ее волосы и аккуратно заплетая их, то меняя простыни, вытирая пыль и наводя порядок в комнате.

Она тихонько разговаривала сама с собой, напевала обрывки мелодий, а в кармане ее передника всегда лежала маленькая книжка. Она была образованной девушкой, что нечасто встречалось среди французских горничных К тому же она была невероятно впечатлительна.

Мирель не старалась заслужить расположение Рэнда Она все еще чувствовала себя неловко рядом с ним.

С приближением очередной ночи Рэнд встал с кресла, стоявшего у кровати Розали, и подошел к бюро. Он сел и написал подробное письмо Бэнчасу, своему управляющему в Гавре, о долговых обязательствах Джорджа Браммеля. Рэнд понимал, что именно болтливость Браммеля привела к сложившейся ситуации, и не намерен был прощать ему этого.

Он требовал, чтобы Бэнчас поехал в Кале и, лично встретившись со всеми, кто имел какие-либо дела с Браммелем, добился того, чтобы все кредиты, кроме самых необходимых, были закрыты.

Браммель будет получать только самый минимум, только то, что достаточно для поддержания жизни, как бы он ни упрашивал и ни льстил. Никаких новых галстуков, шампанского, японского лака для туфель, никаких портных, масел для волос, никаких миндальных бисквитов, дорогого нюхательного табака. Больше не будет изысканных обедов, прогулок по бульвару. Хотя Браммель, потеряв весь свой лоск, наверняка и сам не захочет показываться на публике.