Тайна озера Кучум

А там — там мы его возьмём. Арестуем. Только вот одна неувязка. Нам надо быть на прииске раньше, чем придёт туда Агафон. Хотя бы на час. Как это сделать? — договорил Костя и испытующе посмотрел на Улю:

— Можно ли это сделать?

— Не знаю, — тихо проговорила девушка. — Нато спросить тетушку. Закпой знает всю тайгу. Я тут пыла только отин раз.

— Да! Точно, как же я не подумал! Загбой! Он-то ещё не знает всего, уехал, один… А если сейчас он встретится с Агафоном? Впрочем, не думаю, что Кулак будет убирать его в первую очередь. Он может ему ещё пригодиться, — рассуждает Костя. — Хотя зачем? Дорогу назад Кулак найдёт по затесям. Быстрее! Надо спешить, возвращаться в лагерь! Не дай бог Загбой приедет сейчас, без нас…

— А что с Николаем? — замешкался Сергей, показывая на покойного.

— Что? Ах, да. Давай-ка пока затолкаем его назад, пусть полежит до вечера. Теперь ему уже всё равно…

Тайна для Пелагии

В этом году в помощницы Пелагии хозяин опять отправил нерасторопную Лушку. Лукерья — двадцативосьмилетняя меланхоличная женщина. Не отказывается от работы, делает. Но как? Ведро картошки чистит два часа, за водой на озеро ходит до обеда, полы моет-скоблит в час по чайной ложке, ну а заставь стирать, то присохнет к корыту до следующего утра. Всю работу делает медленно, долго. Сколько Пелагия вымотала с ней нервов — уму непостижимо! И уговаривала, кричала, ругалась, несколько раз приложилась веселкой по её упитанному заду, даже плакала от безысходности. А той всё неймётся. Делает своё дело, как корова на горохе — не прогонишь, пока весь не съест. Одно радует. Всю работу Лушка делает на совесть, так, что комар носа не подточит. Если уж почистит картошку, то корове очисток почти не остаётся, тонко, бережно. Полы выскоблит так, что можно в белоснежных носочках ходить. Стирает до дыр. Да и всё, что только можно доверить, сделает качественно. И всё с тихим напевом, задумчиво, где-то витает в облаках."

"Первое время Пелагия думала, что у Лушки просто немного не хватает. Но потом, присмотревшись, поняла, что она такой человек, не изменишь. Познакомилась поближе, подружилась так, что плакала навзрыд при расставании, просила, умоляла прийти вновь весной на прииск. Поняла добродушный характер Лукерьи, схожий с коровой Ночкой. Такая же чистота и ясность в глазах, спокойствие, полное безразличие, наивная простота да несколько излишняя болтливость. А уж поговорить-то Лукерья любила — хлебом не корми! Даже во сне и то разговаривала: спит, глаза закрыты, а сама о чём-то лопочет с блаженной улыбкой да причмокивает, как будто милого ласкает, которого у неё ещё никогда не было. А это уже секрет, о котором конечно же знает весь прииск. Будь Лушка немного скромнее да скрытней, никто бы её и словом не упрекнул.