Тайна озера Кучум

С другого конца женщины, жены, невестки, дочки. Всех и не счесть, может, двадцать человек, а может, больше. Большая семья Вороховых, дружная, как единый кулак.

Встал Егор, поднял стакан, все замолчали. Выдержал паузу, обвёл сидящих взглядом, глухо заговорил:

— Вот, дети мои. Посмотрите на этого человека, — показал на Загбоя. — Это ему мы благодарны за всё, что у нас есть. Это он в глухую годину спас меня от смерти, выкормил, вылечил, дал кров, постель, тепло. Это он показал нам когда-то, где лежат жёлтые камни. Теперь у нас есть всё: ямской двор, две конюшни, двадцать лошадей. Все, о чём я когда-то мечтал, сбылось. Теперь мне не стыдно посмотреть вам в глаза, и всё потому, что жизнь познакомила меня с Загбоем. Спасибо тебе, дорогой ты мой товарищ!

С этими словами он обнял следопыта и троекратно поцеловал его в щёки. У Загбоя выступили слёзы счастья — может быть, единственный раз в своей жизни он услышал такие слова из уст человека, который был с ним честен и справедлив, как никто другой."

"И от этого на сердце вечного охотника стало душещипательно легко, свободно и приятно, как у молодой птицы, впервые поднявшейся под облака. И забыты все беды и обиды! Существующий мир обрёл разноцветные краски. А это значит, что не всё так уж и плохо. И что жизнь Загбоя прожита не зря.

Шаровая молния

К вечеру захмарило. С запада потянуло свежестью, тающим снегом, легким запахом проклюнувшихся трав, смольем оттаявших деревьев, сладковатым привкусом берёзового сока. От едва уловимого течения атмосферного воздуха благодатью вздохнула тайга. Переговариваясь между собой, зашумели рогатые макушки кедров. Стряхивая с себя зимнюю кладезь мёртвого сна, плавно закачались мягкие ветки пихт и елей. С лёгким скрипом, соприкасаясь друг с другом, зашептались голые берёзки. Из-за крутобокого гольца показалась первая мутная испарина: верный признак начинающейся непогоды. Глухим басом зарокотали гремучие ручьи белогорья. Таежная река тихо зашептала обманчивую, паводковую песню. За густой порослью прибрежных тальников тревожно застрекотал кулик. Разрезая острыми крыльями плотный воздух, над макушками прибрежных деревьев пронеслась пара длинноносых крохалей. В курье звякнул селезень. Призывая к себе юрких, игривых котят, тонко пискнула норка.

Загбой остановил караван, проворно спрыгнул на землю с учага, затопал на месте, разминая затёкшие ноги. Следуя его примеру, застопорили движение остальные члены экспедиции.

Неторопливо снимая со спины штуцер, к проводнику подошли Залихватов, Михаил, Костя, Сергей. Уля осталась рядом с Хормой, стала подтягивать на кожаном седле ослабшие подпруги. Агафон затесал на пихте очередную метку.

— Куда теперь? — поинтересовался Николай Иванович, оглядываясь по сторонам.