Тайна озера Кучум

Всяко бывает, как дела, да как друзья… — Иван быстро повернулся, посмотрел на окна, а потом приложил руку к горлу, давая понять, что хозяин может принять горячительного.

Затем быстро подошёл к ним и, понизив голос, негромко попросил:

— Вы уж простите меня, мужики. Вижу, что вы правда из тайги. Но всё одно, у нас запрет строгий. Я-то человек подневольный, ничего сказать и пригласить вас даже во двор не могу. Такоже было сказано, не дай бог Федотыча ослушаешься, кнутом отстегает. Ох уж и злой, как голодный волк… Вы уж, тамоко, если хотите ждать, постойте на той стороне улицы али в кабак зайдите, к окну сядьте. А я, как услышу колокольчики, метёлкой вот так постучу. — Он перевернул метлу и стукнул палкой около ног. — Вы тогда сюда и бегите. Ежели уж он вас хорошо знает, то обязательно остановится.

— Спасибо, Ваня, за доброе слово. — Николай Иванович слегка коснулся руки дворника, посмотрел ему в глаза. — Доброе дело сказал…

Повернувшись, они перешли на другую сторону улицы, встали около стены какого-то дома. Загбой удручённо спросил:

— Пашто к Тиме не пускай?

— Дома нет, просят подождать. Он скоро приедет, — пряча взгляд, ответил Залихватов и полез в карман за табакеркой.

Молча закурили. Потягивая дым из своей трубочки, Загбой, прищурив глаза, смотрел в конец улицы, встречая и провожая каждую лошадь. Завидев какую-то живую тройку с колокольчиками, он вытягивался в струнку и взволнованно говорил:

— Он, отнако, Тима гремит! Путем тароваться. Пашто Иван метёлкой не колотит? Хозяин етет…

Желая доказать правоту своих слов, он хватал свою котомку, дёргал Залихватова за рукав и тянул его к знакомым воротам. Но лошадь подъезжала, сравнивалась с ними, проезжала мимо. Оказывалось, что это совсем чужие сани, да и пассажир не тот.

Прошёл час или более. Загбой уже перестал реагировать на весь гужевой транспорт, устало смотрел на мелькавшие мимо сани, повозки, на торопливых прохожих. Потуже закутавшись в свою дошку, он тускло смотрел на небо, желая определить по солнцу время суток. Однако солнца не было видно. Где-то там, за крышами домов, сквозь густой дым печных труб едва просвечивалось блёклое пятнышко. Но охотник не мог себе представить, что это небесное светило, почему разочарованно подмечал неприветливость и серость зимних улиц города:

— Эко! Темно, как вечером. В корот шли, солнце пыло. Пришли — нет его. Как так, Николай? Может, уже вечер наступил?

Залихватов пританцовывал на месте, согревая ноги, размахивал руками, стараясь взбодрить продрогшее тело:

— Пойдём, Загбой, в кабак, там хоть тепло. Водки выпьем или, на худой конец, чая. А Набоков приедет, в окно увидим…

— Што ты! Как можно? Тима приетет, а меня нет. Нельзя так, жтать нато, — толмачил следопыт, осматривая очередные сани. — Скоро, отнако, уже путет.