Тот, кто знает

А мама поживет у Бэллы Львовны, две пенсионерки всегда найдут общий язык, да и веселее будет.

– А ты? Ты-то сама где собираешься жить? У Наташи с Вадимом на голове? Или ширмочку поставишь, чтобы их не смущать?

– А я поживу в твоей комнате, тебе она все равно больше не нужна."

"– Ну ты, блин, крутая, круче пасхального яйца, – растерянно протянула Ира. Такого она не ожидала и даже слов нужных для ответа подобрать не смогла. – Всех распихала, девчонку свою – к чужим детям, мать родную – к посторонней старухе, зато себе, любимой, отдельную комнату запланировала. У тебя стыд есть, Людмила? Совесть какая-нибудь, чувство приличия или что-нибудь в этом роде?

– У меня есть все, – Люся была по-прежнему невозмутимой. – Ты за меня не волнуйся. А за Наташу не заступайся, она, если захочет, сама за себя постоит.

– Да в том-то и дело, что не постоит она за себя! Она тебе и слова не скажет. А ты этим нагло пользуешься, знаешь, что у нее характер такой, что она тебя не оттолкнет и к известной матери не пошлет, вот и пользуешься самым бессовестным образом. Она даже не знает, что я тебе сейчас звоню.

– Вот как? – в голосе Люси послышалось легкое удивление. Ну наконец-то, хоть какие-то эмоции появились! – Ты всегда была лгуньей, об этом мне тоже прекрасно известно. Уверена, что Наташа после нашего разговора позвонила тебе и попросила воздействовать на меня. Я ее понимаю, у нее язык не повернулся отказать в приюте родной матери, родной сестре, которая недавно овдовела, и родной племяннице, оставшейся сиротой, тем более что мама там прописана. А отказать очень хотелось, вот она тебя и подослала. Только не выйдет ничего, так ей и передай. Я имею право на эту жилплощадь, ни одна инстанция не сможет отказать мне в прописке.

– К твоему сведению, Наташа никак не могла позвонить мне и пожаловаться на тебя, потому что меня нет в Москве. Я только что ей позвонила сама и с трудом уговорила поделиться, отчего у нее голос такой убитый. Если бы я не спросила, она бы и не сказала ничего.

– Вот как? Тебя нет в Москве? А где же ты? В своей уральской деревне?

– За границей. Отдыхаю на Средиземном море, – мстительно сказала Ира.

– Что ж, в таком случае ты тем более не можешь судить о том, почему нормальные люди хотят вернуться из Набережных Челнов в Москву. У тебя теперь своя жизнь, и не пытайся повлиять на мою.

Краем глаза Ира заметила, что свекровь поднялась с диванчика и двигается в ее сторону. Даже простенькие пляжные тряпочки она носит с аристократической элегантностью, как будто на ней не цветастая широкая длинная юбка и чудовищного апельсинового цвета майка, а по меньшей мере вечернее платье со шлейфом.