Тот, кто знает

– Забирайте свою соседку. Но учтите, только из сочувствия к вашему положению. Еще раз попадется – передадим материалы в инспекцию по делам несовершеннолетних, пусть поставят ее на учет. А не исправится – будем оформлять в специнтернат.

– Что она сделала? – давясь слезами, спросила Наташа.

– Пьянствовала в компании с сомнительным контингентом, приставали к прохожим, затеяли драку. В общем, ничего такого, что могло бы украсить девушку. Ты все поняла, Маликова? Скажи спасибо, что у твоей соседки двое детишек и третий на подходе, мы тебя отпускаем, чтобы ее не волновать. В следующий раз так легко не отделаешься. Иди. Чтоб я тебя больше не видел.

Всю дорогу домой Ира просила прощения и давала честное слово, что она все поняла и что это в последний раз. Наташа почти не слушала ее и ничего не отвечала. И, только переступив порог квартиры, обессиленно привалилась к стене и сказала:

– Я всегда знала, что ты слабая и безответственная. Сегодня я узнала, что ты еще и дура. Мне очень жаль, что я вынуждена тебя любить. Но у меня нет другого выхода. Я обречена на тебя. Ты – мой крест. Иди к себе, я тебя видеть не хочу.

* * *На следующее утро, в воскресенье, у Наташи раньше времени начались схватки – слишком дорого обошлись ей волнения вчерашнего вечера. И Бэллы Львовны, как назло, нет, а на Иринку надеяться нельзя. Хорошо, что все необходимое Наташа уже несколько дней назад собрала и сложила в пакет.

Дотерпев до восьми утра, она позвонила Инне. Никто не отвечал, и Наташа поняла, что подруга с мужем тоже на даче. Как неудачно, что все это случилось именно в воскресенье! Наплевав на приличия, она набрала номер Бориса Моисеевича, Инкиного отца. Тот спросонок ничего понять не мог, потом разволновался, велел Наташе собираться и одевать детей, и через двадцать минут его новенькая «Волга» уже стояла перед подъездом в переулке Воеводина.

– Сейчас отвезу тебя в роддом, потом мальчиков – на дачу. За них не волнуйся, Инна с Гришей за ними присмотрят, все будет в порядке, только не волнуйся, – приговаривал он, осторожно усаживая кривящуюся от боли Наташу в машину. – Инночка собиралась забрать твоих мальчиков после майских праздников, Гриша говорил, что тебе рожать между седьмым и десятым мая. Неужели мой зять просчитался?

– Нет, все правильно. Немножко раньше срока получилось, – неохотно пояснила Наташа.

В приемном покое ее встретили как родную, оказалось, что дежурный врач Наташу отлично помнит.

– Я же училась на одном курсе с Гришей Гольдманом, а вы мне в прошлый раз сказали, что он вас вел во время беременности, вот я вас и запомнила. Не волнуйтесь, мамочка, все будет в порядке, третьи роды – не первые, сами не заметите, как все кончится.

И оказалась права.