Тот, кто знает

Вы можете принести ее паспорт?

– Господи, да какой паспорт, нет у нее никакого паспорта, ей только через месяц пятнадцать исполнится! Что с ней случилось?

– Пятнадцать? – недоверчиво протянул мужчина на другом конце провода, потом хмыкнул: – С трудом верится. По внешнему виду она на все восемнадцать тянет. Так с кем же она живет, если родителей нет?

– С бабушкой.

– Вот пусть бабушка и придет сюда к нам.

– Да она старенькая совсем, больная… Вы скажите, куда, я сама приду.

– В шестидесятое отделение. Если вы живете на Воеводина, то это от вас недалеко."

"Наташа заметалась по квартире. Детей оставить не с кем, не с Полиной же, которая все проспит и не уследит за малышами. Быстро накинув просторное «беременное» платье и сверху плащ нараспашку, она схватила за руки сонных мальчиков и отправилась в отделение милиции. Добираться пришлось долго, набегавшиеся и уставшие за день мальчики хныкали, упирались и капризничали, ребенок в животе то и дело начинал ворочаться и стучать ножками, и Наташе приходилось все время останавливаться. Мысли ее одолевали самые черные: что с Иринкой, в порядке ли она, не избили ли ее? А если в этом смысле все в порядке, то как обстоит дело в другом? За хулиганство ведь с четырнадцати лет могут посадить, после участия в работе съемочной группы, выезжавшей в Икшу, в колонию для несовершеннолетних преступников, Наташа это хорошо знает. Осужденных за хулиганство пацанов своими глазами видела. Неужели ничего нельзя сделать? Неужели она не уберегла девочку?

Видно, лицо у нее было такое страшное, что дежурный по отделению милиции, куда она наконец доползла, даже дар речи потерял.

– Слушаю вас, – наконец выдавил он, не сводя глаз с ее огромного живота.

– Мы за Илкой плишли! – звонко объявил Сашенька.

– За кем, за кем? – переспросил дежурный.

– За Илкой Маликовой! Ты что, глухой?

– Саша! – Наташа в отчаянии дернула сына за руку и вдруг разрыдалась.

Дежурный испуганно выскочил из-за стеклянной перегородки, осторожно обнял Наташу за плечи и начал усаживать на жесткий колченогий стул. Она плакала горько и громко и почти не понимала, что происходит вокруг, только изредка улавливала отдельные слова: «За Маликовой… беременная… двое детишек… маленькие совсем… как бы плохо не стало… говорят, сирота… участковый… завтра будет… соседка… она же в драке не участвовала, только рядом стояла… пьяная… на учет поставить…» Наташа даже не видела, откуда вдруг появилась Ира, растрепанная, испуганная, бледная, под глазом свежий синяк.

– Ой, Натулечка, – только и пролепетала она.

Рядом с Ирой стоял милиционер с двумя звездочками на погонах. Лицо его было хмурым и некрасивым, а голос – грубоватым и усталым. Наташа сразу узнала этот голос и поняла, что именно он ей звонил.