Кто ты, моя королева

От ненависти в этом голосе, я стыну внутри, чувствуя, как заходится в испуге сердце. О чём это он?

– К чему я веду, дорогая Тэрэса? К тому, что твой дражайший отец тоже ничего не знает. И не узнает. Мне не нужна война из-за тебя. Ты того не стоишь."

"Это он не мне! Не мне! Я не Тэрэса! Я – Нэлли Казанцева. Обычный логопед, а никак не королева, которую даже собственный муж ненавидит. А может это он? Может король сам отравил королеву? От нахлынувшего на меня страха в голове застучали отбойные молотки. Что он делает?!! Мне необходимо видеть его!!! Пусть я ничего сделать не могу, но лежать вот так, как овца на заклание, противно до глубины души. В тот миг, когда мне удаётся опустить глаза, находя его взглядом, я готова плакать от адской боли, разрывающей мою голову. Но я это смогла. Посмотрела ему в холодное, надменное лицо.

– Как интересно. Я не думал, что ты способна плакать. Может этот яд тебя даже человеком сделает? Или мне и дальше предстоит с гадиной жить? – издевательски улыбается, поднимаясь.

Превозмогая боль, я провожаю его глазами.

– Я надеюсь, ты меня поняла, Тэрэса. Сейчас твоя жизнь полностью зависит от того, захочу ли я дальше скрывать, как беспомощна ты. Запомни это.

Он вышел, а я едва снова не отключилась. Но бурлящая внутри злость помноженная на безумную жажду жизни, помогла удержать сознание на плаву. Хватит! Я заметила, что могу ускорять своё восстановление. Это адски больно, но я выдержу. Что угодно, чтобы вернуть себе контроль над телом и перестать чувствовать себя беспомощной.

Глава 2

Яргард

– Отец, могу ли я пойти к матери? – Тай хмурит брови и старается не показать, как важен для него сейчас мой ответ.

После того, как застал его у постели этой стервы, недостойной именоваться матерью, я запретил сыну ходить к королеве, аргументируя это тем, что о её немощи могут узнать те, кто желает ей смерти. Мой наследник принял это достойно и не нарушал запрет. Но видимо его неубиваемая надежда на то, что королева Тэрэса проявит к нему материнские чувства, сильнее желания угодить мне.

– Зачем тебе это?

– Я хочу её видеть.

Мой сын, наследник, моя гордость. Как бы я хотел, чтобы тех лет, которые я провёл в походах, а он под присмотром бессердечной суки, не было.

– Тай, ты ведь понимаешь, что ничего не изменится? Она придёт в себя, выздоровеет и станет той же бессердечной тварью, какой была раньше.

Мой мальчик сжимает кулаки, гневно сужает глаза, готовясь встать на защиту той, кто этого не заслуживает. Но я честен с ним. Всегда. Даже когда это делает ему больно. Ему быть королём. Лицемерия ещё накушается до отвала. И он оправдывает мои ожидания, усмиряя свои эмоции.

– Я… понимаю. И тем не менее, она моя мать. И я хочу её видеть. – в его голосе прорезается сталь. Молодец, сын мой. Так держать.