Кто сверху? (СИ)

Прохожу в своё царство, касаюсь рукой стеклянного рабочего стола, сажусь в кожаное кресло и включаю ноутбук. Я соскучилась, правда. Надеюсь, что Даня не упрется и разрешит мне работать сразу же после родов. А что? Место для сна ребенку я найду, кормить смогу.

В кабинет тихо стучат и один за другим ко мне проходят клиенты, которые покидают агентство со счастливыми лицами.

Когда рабочий день добегает конца, я выключаю ноутбук и обнимаю себя руками за плечи. Надо ехать к маме, но отчего-то так страшно и совершенно не хочется…

* * *Стою у подъезда где прошло мое детство с букетом цветов в одной руке и тортом в другой. Осматриваю знакомую улицу, балкон и детскую площадку вокруг, и буквально заставляю себя сделать шаг навстречу. Она старая больная женщина. Она моя мать в конце концов. Она вырастила меня и только поэтому я должна быть ей благодарна.

На небе сгущаются темные грозовые тучи, и если я не хочу намокнуть под дождем, то надо идти — сейчас или никогда! Металлические двери подъезда со скрежетом открываются, и на улицу выходит знакомая старушка-соседка с цветастым платком на голове. Она щурится, глядя на меня, с интересом рассматривает живот и открывает рот, чтобы съязвить, но я наконец-то решаюсь, пролетаю мимо нее и вхожу в подъезд.

Поднимаюсь в лифте на пятый этаж и окидываю взглядом идеальную чистоту на лестничной площадке. На подоконнике цветы в горшках, стены разрисованы рисунками. Никакого запаха сигарет, пустых бутылок из-под пива — все это заслуга мамы.

Подношу руку к дверному звонку, мнусь и уговариваю себя не бежать назад, к лифту. Но мама как обычно всё решает вместо меня — открывает двери раньше, чем я нажимаю на кнопку.

— Я не кусаюсь, Диана, проходи.

Глава 22

Даниил.

Самолет взлетает в небо, а на душе как-то неспокойно. Доктор Жукова обещала, что Диана проходит беременной еще две недели и это более чем устраивает меня. Но есть что-то такое, едва уловимое, почему я не хочу покидать столицу.

Откидываюсь на спинку удобного кресла и закрываю глаза. Полет будет недолгим, но веки слипаются, и хочется вздремнуть."

"— Что за народ эти женщины, Ворон? Алина сегодня все утро психовала, кричала и уверяла меня в том, что я лечу к любовнице, представляешь? — кажется, Мамонтову совершенно не до сна, и он решает устроить вечер откровений.

— Уверила? — усмехаюсь не открывая глаз.

— Чувствую, что скоро уверит. Да так, что я лично представлю ей все доказательства собственной измены.

Мамонтов продолжает исповедоваться, а я абстрагируюсь от его возмущений и радуюсь, что у нас с Дианой такого выноса мозга нет. Пока. Не знаю, так повлиял на меня штамп в паспорте или я совсем умом тронулся, но отчего-то хочется думать, что Диана моя не только по документам.