Кто сверху? (СИ)

Поэтому я часто испытываю чувство голода и сейчас, когда в меню столько вкусного разнообразия, я не выдерживаю и заказываю салат, говядину с овощами, творожный десерт, мороженое и сок.

— Как ты? — спрашивает Андрей, откладывая меню в сторону.

Сказать сейчас, что паршиво? Что у меня на животе появилось целых две растяжки? Что я набрала восемнадцать лишних килограмм, а мое психическое состояние на самой высокой отметке? Сказать, что у меня в животе поселился активный ребенок, который лупит изо всех сил по внутренним органам без пощады? Думаю, не стоит. Конечно же, я понимаю, что нормального мужчину это отпугнет, поэтому вру, что у меня все отлично и я порхаю как бабочка двадцать четыре часа в сутки.

С детства не люблю казаться слабой. Помню, упаду на асфальте сбив коленки и ладошки, но до последнего держу себя в руках и не реву. Воспитательница просит — поплачь, детка, если больно. А я никогда не позволяю себе этого делать, проглатывая боль на глазах у посторонних.

Нам приносят заказ, и я чувствую, что сейчас опустошу не только свою тарелку, но и тарелку своего спутника. Говядина пахнет так божественно, словно до того как ее приготовили она паслась на альпийских лугах и питалась исключительно свежей травкой с каплями росы. О, иди сюда родная… Проглатываю один кусочек, второй, третий, пробую салат с перепелиными яйцами и понимаю, что мне мало и мало.

— У тебя такой аппетит хороший, — произносит Андрей, обнажая белоснежные зубы.

Вилка выпадает у меня из рук, я громко закашливаюсь, а кусок говядины никак не желает проглатываться.

— Просто стейк очень вкусный и сочный… — едва нахожу в себе силы, чтобы ответить, а не нагрубить.

Но получается что-то вроде оправдания с моей стороны. Андрей улыбается шире и пытается перевести все в шутку, но противные комплексы начинают нещадно душить меня изнутри. По меркам врачей я набрала много. На целых три килограмма выше нормы и мне кажется, что до стройной красивой лани мне придется пахать и пахать.

— Как там говорят — будущая мама должна есть за двоих? — он смеется с собственной шутки, вот только мне совершенно не весело.

Несмотря на громкое протяжное урчание в животе, к еде я больше не притрагиваюсь и сдерживаю слезы, которые накатывают на глаза с каждой новой появившейся в ресторане барышней. Я замечаю, что Андрей заинтересованно смотрит на них, но делаю вид, что этого не замечаю. Так ведь поступают мудрые женщины?

Мне хочется уйти отсюда и растворится где-нибудь по дороге домой. Я больше не интересна мужчинам — мой страшный кошмар воплотился наяву.