Кто убийца, миссис Норидж?

Миссис Эштон оказалась невысокой черноволосой женщиной с острым носиком и поджатыми губами. Она равнодушно осведомилась у миссис Норидж, как та освоилась, и так же безразлично выслушала ответ.

Когда сэр Генри вышел, она сказала:

– Прошу вас, не препятствуйте общению Лилиан и Шарлотты. Возможно, вам покажется, что они проводят вместе слишком много времени. Но им обеим это только на пользу.

– Конечно, мэм, – согласилась миссис Норидж. И повинуясь внезапному чувству, добавила: – Мистер Эштон рассказал мне, что его родители были очень привязаны к миссис Пирс.

Агнесса усмехнулась.

– Только не его мать. После той истории с собачкой…

– С собачкой, мэм?

– Как, Генри не сказал? Когда Шарлотте было пятнадцать, ее за что-то наказали. Ее редко наказывали, она была довольно избалованной девушкой. А на следующий день исчезла любимая собачка матери Генри. Поначалу все думали, что она просто убежала, но вскоре садовник нашел ее в заброшенном колодце. Бедняжка разбилась насмерть. Очевидно, она перескочила через край колодца и свалилась вниз. Эти болонки бывают ужасно глупыми… После этого случая мать Генри почему-то резко охладела к Шарлотте. Должно быть, в глубине души она считала, что девушка должна была лучше следить за собачкой.

– Должно быть, так, мэм, – согласилась миссис Норидж.

– Не слишком справедливо по отношению к бедной Шарлотте, – Агнесса покачала головой. – Старая миссис Эштон до самой смерти избегала ее.

Дэйзи Фишер резала спаржу, когда мимо кухонного окна что-то промелькнуло. Дэйзи вздрогнула, нож соскочил, и кровь потекла на светлые стебельки спаржи.

Когда кухарка бросила нож в раковину, руки ее дрожали.

День был солнечный – первый солнечный день за три недели, что прошли с возвращения домой мисс Лилиан, – и только поэтому она рискнула подойти к окну и посмотреть, что же ее испугало.

Ворона! Всего лишь ворона. Наглая птица сидела на живой изгороди, обрамлявшей лужайку, где играли в мяч Лилиан и миссис Норидж.

«Так недолго и с ума сойти, если шарахаться от каждой вороны», – подумала Дэйзи.

И в ужасе зажала себе рот окровавленной рукой.

Даже думать такое нельзя, не то что произносить!

Она забинтовала кровоточащий палец, ополоснула нож и принялась судорожно кромсать морковь.

Лишь полное безденежье вынудило ее полтора месяца назад предложить свои услуги в Эштонвилле. Платили здесь немного, но Дэйзи и тому была рада. Кухарка-то из нее так себе. Если подумать, даже странно, что мистер Эштон выбрал ее.

Но только лучше б ей тогда отказали. Не пришлось бы ей сейчас шарахаться от пролетающей вороны, не пришлось бы дрожать по ночам, слушая завывания под крышей и уговаривая себя, что это ветер воет тоскливым человеческим голосом.

Кто-то ходит ночью по дому, тяжело дышит под дверью.