Кто остался под холмом

Олесю Максютову приютила Гурьянова.

Четыре лета подряд, думала она. Не июнь, не август – всегда июль. Почему?

Мать Олеси, полоумную бабу, временами забывавшую, что у нее есть дочь, услали к дальней родне. Если все пойдет так, как задумано, в конце лета к девочке приедет бабушка и навсегда увезет из Беловодья.

«Если».

Охота началась. Они привязали к дереву барашка с золотым руном и оставили посреди чащи.

…В последний вечер июня они собрались вместе.

– И все-таки: появились хоть какие-то мысли, кто это может быть? – спросила Шишигина.

Илья молча взглянул на Киру.

Смешно, подумала она, три заговорщика: старуха, женщина и калека. Единственным местом, где они могли собираться, не вызывая подозрений, была школа. Учительница, директор, сторож – что может быть естественнее. Щерба находился при старом особняке неотлучно, Гурьянова и Вера Павловна приходили туда каждый день, несмотря на каникулы.

У преподавателей в школе всегда найдутся дела.

– Кто угодно! Женщина, старик… Есть только одно условие, которому он соответствует: это человек, который не вызывает подозрений.

– …ни у девушки, ни у ребенка, – дополнила Шишигина. – Однако круг не слишком-то сузился. Кто вообще в этом городе вызывает подозрения?

Кира покосилась на сторожа. Поняв, о чем она думает, тот криво усмехнулся.

– М-да. Вот из вас, Илья, получился бы образцовый маньяк, – согласилась Шишигина. – Вы облегчите нам задачу, если признаетесь, что убили всех этих несчастных.

Щерба впервые за вечер разомкнул губы.

– Хватит с меня убийств, Вера Павловна.

– Возвращаемся к тому, с чего начали, – торопливо сказала Кира. – Мы не знаем, кого ждем. Но он должен заговорить с Олесей. Утаскивать всех жертв силой… нет, не получилось бы… Кто-нибудь услышал бы крики. Все они шли с ним добровольно.

– Менты? – предположил сторож.

– Мы с Верой Павловной уже думали об этом. Да. Милиционер подходит.

– Особенно наши выродки, – прибавила Шишигина. – Кто еще?

– Продавщицы. Соседи. Господи, да кто угодно! Хоть Буслаев…

«Или Буслаева».

Шишигина метнула на нее испытующий взгляд.

– Может, хотя бы древних старух исключим?

– Не исключим, – сказала Кира. – Про мать Спесивцева помните? Закапывала останки жертв, а минимум трех заманила в квартиру сама. А еще были Шарлин и Джеральд Гальего, а еще Фред и Розмари Уэст – семейные пары.

– По двое, значит, душегубствовали, – задумчиво сказала Шишигина. – А ребенка среди них не было?

Гурьянова и сторож уставились на нее.

– В смысле, ребенок заманивал, а взрослый убивал?

– Именно, Кира Михайловна, именно.

Кира глубоко задумалась. За эти месяцы она прочла о десятках уголовных дел, одно чудовищнее другого. Книги приходили по почте.