Кто остался под холмом

Хотите со мной?

– Не!

– Спасибо!

– Мы потом поглядим!

Тяжелая дверь отсекла солнечный свет и гомон улицы. Фотограф высунулся на звон колокольчика, приподнял очки.

– Кира Михайловна, айн момент! С обработкой закончил, осталась буквально пара минут… Хотите, я отправлю Володьку к вам домой? Или в школу занести?

– Спасибо, Герман Иванович, я лучше здесь подожду, если не помешаю.

– Что вы, что вы! – Черных замахал руками. – Если интересно, оцените мою выставку. Горжусь! Отчаянно горжусь!

Кира прошла в глубь комнаты. То, что Герман в шутку назвал выставкой, было коллекцией фотографий из жизни Беловодья. На одной стене репортажные снимки, на другой – портреты. Жители смотрели на Киру, пойманные в тот момент, когда они в наибольшей степени были самими собой.

Казалось, здесь собрался, как на рыночной площади в праздник, весь город.

«А ведь он отличный фотограф, – подумала Кира, – когда ему не приходится соответствовать чужим вкусам».

Среди чужих лиц она отыскала Федю. Тот сидел на корточках возле огромной лужи: руки по локоть в грязи, на лице неописуемое счастье. Чуть поодаль нашлась Вера Павловна: лошадиное лицо за клубами сизого дыма. Сама Кира – на сентябрьской линейке, с букетом хризантем в одной руке и ладонью заплаканной малявки в другой. Она двинулась вдоль стены. Лица, лица, лица…

– Герман Иванович, вы просто летописец Беловодья!

Нашелся даже молодой Воркуша в телогрейке нараспашку. Неподалеку от него – черноволосая женщина с чувственными губами и тяжелым взглядом, какой Кира замечала иногда у молодых цыганок.

Перед фотографией девочки лет пятнадцати Кира остановилась, взглянула на дату. Странно… Она помнила многих детей Беловодья, даже из других школ, но эту, кажется, видела впервые, а ведь какое удивительное лицо. Широко расставленные серые глаза, огненно-рыжие волосы, заплетенные в толстую косу. Кого-то она неуловимо напоминала… Кира подалась ближе, всматриваясь в загадочную девочку. Кто ты, милая? Ты должна была вырасти изумительной красавицей. Почему я тебя не помню? Ты уехала с родителями сразу после того, как я устроилась в школу?

Но все же какой знакомый взгляд…

Киру словно ударило изнутри. Она ахнула и отступила на шаг.

– Кира Михайловна, все в порядке? – раздался приглушенный голос.

Она перевела дыхание.

– Да, Герман Иванович… – Горло сдавило от ужаса.

– Пять минут, не больше, клянусь вам! Простите, что заставил ждать.

Кира бросилась к фотографии, попыталась отклеить ее, но вовремя спохватилась. Достала телефон, навела. Руки дрожали, девочка получилась четкой только с пятого раза.

Она снова оглядела бесчисленное множество лиц.

Вот они!

Еще один портрет.

И еще один.

И еще.