Кто остался под холмом

 – Илья, а ведь это мое дежурство, а не твое. У меня записано: четырнадцать двадцать, библиотека. Я должна находиться… – она соотнесла пространство кадра с реальным, – вот здесь! – Начертила ногтем крестик на столе, в трех сантиметрах от внешнего края телефона. – Рядом с Ингой, она как раз покурить вышла. Как получилось, что ты в это время фотографировал Олесю?

Щерба смутился.

– Что же здесь непонятного, – усмехнулась Шишигина. – Илья Сергеевич по окончании своей вахты не угомонился, как договаривались, а отправился дальше геройствовать.

– Издалека я снимал, – неохотно сказал Щерба. – Сами видите, никому на глаза не попался. Даже Кира Михайловна меня не заметила.

Старуха принялась выговаривать ему – совершенно таким же тоном, каким отчитывала курящих старшеклассников: суховато, с усталой брезгливостью; сторож молчал, на лице его ничего не отражалось. Кира слышала Шишигину словно через закрытую дверь: ее мысли занимал не Илья, нарушивший правила, а человек в зеленой рубашке.

Она была там. На ее глазах девочка взбежала по ступенькам и скрылась за тяжелой библиотечной дверью, чтобы спустя двадцать минут появиться с книгой.

Как могло случиться, что она не заметила человека, оказавшегося неподалеку от Олеси, даже если он задержался всего на секунду? Ребенок улыбнулся – кому? Что за человек-невидимка, как в рассказе Честертона, скользил среди них, оставшись лишь на матрице сотового телефона? Отец Браун схватил убийцу; им оказался почтальон. Но на фотографии не Анна Козарь.

Проще всего разбудить девочку. Если и Олеся не вспомнит, кто ей повстречался, то все происходящее окончательно перейдет в область мистики. Но Олеся, конечно же, вспомнит. Вопрос заключается не в имени, которое она назовет, а в том, отчего они с Ильей не увидели того, кто был у них под носом.

Человек, которого никто не замечает…

Примелькавшийся на улицах бродяга вроде Воркуши? Священник? Монтер?

И вдруг Кира поняла.

– Фотограф!

Шишигина осеклась на полуслове. Сторож подался вперед с изменившимся хищным лицом.

– Он к ней не подходит близко!

– Потому и спина сгорбленная…

– Его не замечает никто!

– Пять дней таращились сквозь него, а не видели.

– …везде отирается, все его знают.

Илья коснулся экрана, все посмотрели на снимок. Теперь перед ними был обычный кадр с непродуманной композицией. Олеся позировала на ступеньках библиотеки, фотограф согнулся, ловя нужный ракурс. Кира даже рубашку вспомнила, зеленую, в крупную клетку, он ее иногда узлом завязывал на животе и становился похож на школьника, играющего в ковбоев.

– Это же глупость сказочная, – сказала Кира удивленно. – Беспросветная моя глупость. У Германа в ателье висит фото Хохловой с ее натуральным цветом волос.