Крысятник

Геннадий Васильевич не спешил скрываться в салоне, демонстрируя всем своим видом, что интересы дела для него куда предпочтительнее скучного заседания в мэрии.

— Ладно… хорошо. У меня сейчас нет времени… Нужно ехать. А ты мне подготовь служебную записку по этому делу. А то наверху, — полковник поднял глаза к небосводу, — очень интересуются, как проходит следствие, — и, не прощаясь, расторопно погрузился в машину, подхватив полы плаща.

«Волга», отыскав крохотную брешь в потоке транспорта, юркнула туда и устремилась вперед. Время было не позднее, но смеркалось быстро, и на автомобилях веселыми светлячками сияли габаритные огни. Михаил заторопился к ближайшему телефону-автомату. Едва набрал номер, как трубка отозвалась мягким женским голосом:

— Слушаю.

Михаил знал, что обольщаться не стоит, и сдержанно произнес:

— Это я. Узнаешь?.. У меня тут выдалась свободная минутка, решил позвонить.

С минуту в трубке царила напряженная тишина, после чего раздалось зловещее шипение:

— Лучше бы у тебя этой минуты не было. Я же тебе уже говорила, что между нами ничего нет. Мы с тобой чужие люди. А потом… у меня есть другой. Не унижайся!

Первое, что пришло ему на ум, так это наговорить Наталье целый воз гадостей, а потом с размаху опустить телефонную трубку на рычаг аппарата. Так, чтобы змеиные интонации заплутали в микросхемах. Но, подумав, Михаил решил не горячиться. Не хватало, чтобы его сцапали под ручки постовые менты рядом с родным управлением за мелкое хулиганство. Неприятность выйдет.

Выждав должную паузу, проникновенно пожелал:

— Надеюсь, он тебя доводит до оргазма, моя радость.

И очень осторожно установил трубку на место.

Настроение было испорчено. Хорошо, если только на остаток вечера, а не жизни.

На улице было зябко. Странно, что он не почувствовал холода раньше. И вообще, погода была не по-весеннему стылой. Единственное, что сейчас оставалось, так это отогреться крепленым винцом в каком-нибудь уютном баре.

Михаил подошел к краю тротуара и вскинул руку. И тотчас, обгоняя друг друга, на небрежный жест устремились две «девятки» — одна белого, а другая вишневого цветов. А вдоль бровки, подрезая эти машины, вырулила простенькая «единичка» с покореженным бампером. Дверь мгновенно распахнулась, и из салона, с перекошенным от азарта лицом, выглянул рябой парень.

— Куда спешим, шеф?"

"Водитель белой «девятки», примчавшийся первым, метнул злой взгляд в сторону рябого нахала, другой — протестующе надавил на клаксон и скрылся за проезжавшим автобусом.

Михаил не сумел сдержать улыбки:

— Давай на проспект Мира, — уверенно распорядился он, — а там я тебе скажу куда. Душа праздника просит.

— Понял, — восторженно проговорил рябой, втыкая первую передачу, — моментом доставлю.