Крысятник

 — И он осторожно стал стягивать с нее узкую ажурную материю, не забывая целовать в живот.

Все-таки он был потрясающим любовником. Ему можно было многое простить только за одно подобное прикосновение. Наталья не сопротивлялась и, закрыв глаза, прижала к себе голову Серого. Она уже готова была забыться в экстазе, но он неожиданно остановился, торопливо приспустил брюки и посадил Наталью к себе на колени. Женщина вскрикнула от нахлынувших чувств. И волна тепла, неожиданная и сильная, распространилась от низа живота до самого горла, на мгновение перехватив дыхание. А Серый, не теряя темпа, приподнял ее ноги и аккуратно положил их к себе на плечи и входил в нее все сильнее, познавая ее все неистовее.

Наталья открыла глаза и увидела застывшего в дверях Гончара. Он не торопился уходить, с интересом наблюдая за ними. На его губах блуждала плутоватая улыбка. Наталья вдруг с ужасом осознала, что у нее не хватает воли даже приостановиться. Стыда тоже не было. Она неистово торопила миг блаженства, и, когда он наконец пришел, Наталья закричала подраненной птицей, податливо расслабившись в сильных руках.

* * *Дождь был мелкий, но очень неприятный. Достаточно было постоять на улице всего лишь несколько минут, чтобы вымокнуть с головы до ног. Редкие прохожие, спрятавшись под зонтами, торопились по каким-то своим неотложным делам. Не будь у них забот, они сидели бы дома и, забросив ноги на стул, читали бы захватывающие детективы с чашкой кофе в руках.

Сергей Назаров посмотрел на часы, стрелки показывали почти шесть. Доктор Нейбер выходил из клиники в одно и то же время. Надо признать, что он был большой педант, и кровь далеких предков-пруссаков давала о себе знать педантизмом и аккуратностью во всех его делах. Такая кровь не могла закиснуть. Она лишь еще более кристаллизовалась в жидком растворе бесхозяйственности.

Он никуда не торопился и всюду успевал. И каждое дело выполнял с такой скрупулезностью, как будто опасался, что последующие поколения Нейберов могут упрекнуть его в непрофессионализме.

В три минуты седьмого дверь открылась, и Нейбер появился на пороге клиники. С минуту он стоял под широким козырьком, с неприязнью наблюдая за моросящим, почти осенним дождем. А потом, накинув капюшон и застегнув плащ на все пуговицы, уверенно шагнул в сырость. В этот момент он напоминал гусеницу, спрятавшуюся в кокон. Сутулый, слегка нескладный, он неловко перепрыгивал через лужи, спеша к своей машине.

Назаров отбросил в сторону сигарету, тотчас погасшую под дождем, и сделал шаг навстречу.

— Карл Генрихович?"

"Нейбер приостановился и посмотрел на мужчину, преградившему ему дорогу.