Крысятник

Альберт Сафин за свою жизнь успел повидать немало мошенников, многие из которых выглядели вполне респектабельными гражданами, любили представляться докторами наук и лауреатами, а некоторые из них даже носили на лацканах пиджака депутатские значки.

Совсем не исключено, что его сосед — карточный шулер высочайшей пробы и своим обществом мог бы украсить одну из камер его заведения. Сафин внимательно посмотрел на руки старика — тонкие, изящные, — вряд ли они держали что-то более тяжелое, чем колоду карт.

— Как-нибудь в другой раз, — неопределенно ответил Сафин.

— Ну смотрите, — в словах соседа ощущалась трудноскрываемая досада. — Дорога длинная, а так, глядишь, за игрой и убили бы время.

За окном тянулись железнодорожные пути, пакгаузы, склады. На одном из запасных путей стояли четыре проржавевших вагона, облюбованных колонией бомжей. Зрелище привычное, но очень уж неприглядное. На подножке сидел мужчина в старом залатанном пиджаке и курил, рядом полыхал небольшой костерок, над которым на двух огромных рогатинах висело ведро — завтрак для всей коммуны. Сутулая, неопределенного возраста женщина, вооружившись длинной палкой, помешивала варево и, судя по ее довольному виду, уже была наполовину сыта.

Альберт Сафин отвернулся от окна и уткнулся в толстый красочный журнал. Мысленно выругался: «Етит твою… Куда ни посмотришь, всюду женские ляжки!» Он раздраженно откинул журнал в сторону и посмотрел на старика, который уже полностью освоился в купе и даже успел облачиться в какую-то полосатую пижаму, отчего стал напоминать узника концлагеря.

О своем отъезде из Москвы Альберт не сказал никому.

За это время он неплохо успел изучить Серого и прекрасно понимал, что тот не прощает обид, а потому следовало затаиться хотя бы на некоторое время. Лучшего места, чем Средняя Азия, пожалуй, было не отыскать. Однокашник Сафина занимал высокий пост в Таджикистане, и под его охраной он мог чувствовать себя не менее защищенным, чем в родных стенах Матросской Тишины. Но к своему однокашнику Альберт ехал не только за защитой. Его друг специализировался на том, что без лишнего шума устранял неугодных правительству людей, а потому, не колеблясь, взялся решить и маленькую проблему Сафина. По существу, его бывший сокурсник был единственным человеком, которому он мог доверить свою тайну. Осталось только отблагодарить своего товарища за хлопоты.

Ждать неприятностей Альберт Сафин начал в тот самый момент, когда Чертанова, несмотря на все его усилия, решено было освободить. Не помог и Севка Самойлов. Во время их телефонного разговора он был необыкновенно раздражен и краток, тонко намекнув, что Министерство внутренних дел — не частная лавочка и уж никак не бюро добрых услуг.