Крысятник

На каждого представителя прокуратуры Чертанов смотрел как на потенциального врага, готового при надобности с милейшей улыбкой на лице нацепить на запястья бывшего однокашника стальные браслеты. И бесполезно напоминать про океан выпитой водки. Если от них и можно что-либо добиться, так это легкого сожаления: «Служба, знаешь ли!»

Одно слово — надзирающий орган…

Чертанов остановился напротив комнаты, указанной в повестке. Постучал. Не услышав приглашения, вошел.

За столом восседал Гордеев, малозаметный серенький человечек со светлой макушкой. Значит, все-таки не ошибся, когда показалось, что увидел его на лестнице. Повысили. Последняя их встреча состоялась более месяца назад в той самой квартире, где Чертанова облаял служебно-разыскной пес Абрек.

— Я не помешал? — спросил Чертанов, закрывая за собой дверь. Он вел себя по-хозяйски, как человек, который лишь в силу роковой случайности оказался здесь. Которому требуется всего лишь минута, чтобы разрешить досадное недоразумение и, посвистывая, выйти вон.

Но прокурор шутливый тон не принял.

— Не помешали. Присаживайтесь. Я как раз просматриваю кое-какие бумаги по вашему делу.

Чертанов невольно хмыкнул:

— Быстро, однако! Уже и дело успели завести?

— Ну, до уголовного дела пока не дошло, — неохотно признался Гордеев. — Но, признаюсь, кое-что мне не нравится, и поэтому я решил вызвать вас для беседы.

Чертанов уверенно расположился на стуле:

— Мне тоже много чего не нравится. Но я же не вызывал тебя к себе.

Гордеев скорчил недовольную мину:

— Не забывайтесь, майор. Вы не в ресторане находитесь.

Он только что перешагнул тридцатилетний рубеж, а уже обзавелся собственным кабинетом. Глядишь, скоро получит должность «важняка», если не будет церемониться со всякой милицейской шушерой, запятнавшей себя сомнительным поведением в быту. Чертанов криво улыбнулся:

— Значит, на повышение пошел?

— Пью мало, работаю много, — ответил Гордеев с подтекстом, — вот начальство меня и заметило.

— Так для чего ты меня вызвал? — скучно полюбопытствовал Чертанов. Левым локтем он оперся о спинку стула, отчего его поза сделалась предельно раскрепощенной. Так можно сидеть где-нибудь в прихожей борделя, дожидаясь милашку, но уж никак не в стенах прокуратуры.

Гордеев оставался внешне невозмутимым. Но его тон приобрел скрипучую окраску:

— В дальнейшем потрудитесь обращаться ко мне по имени-отчеству. Зовут меня Кириллом Степановичем, запомнили? А теперь первый вопрос: как и с какой целью вы оказались в квартире Сдобина?

— Я уже отвечал на этот вопрос неоднократно, — заговорил Чертанов, стараясь подавить в себе возрастающее бешенство. — У меня с покойным было довольно поверхностное знакомство. Дома у него я был всего лишь несколько раз.