Крысиные гонки

Священник на секунды аж онемел от возмущения и гнева — видимо он внутренне мог понять и вторжение на «его территорию», и даже убийства, но такое простое, незамутнённо-невинное осквернение храма ввело его в ступор — уж очень неожиданно они появились из алтаря… думали-то что всё — заперлись от чурок, в относительной безопасности теперь… а они — вот они.

Но замешательство длилось лишь секунды — возмущённо и повелительно возвысив голос:

— Земляки! Не опускайтесь до кражи в храме, не совершайте богохульства, не уподобляйтесь поганым псам!..

И он ухватил одного за руку, — зазвенели, сыпясь на пол, предметы утвари, — рванул на себя, — тот вырвался, толкнул священника, ударил… Завизжали бабки и тётки, две из них тоже кинулись на пришельцев, а другие, не рискуя связываться, только шарахнулись в стороны, организовав такое «звуковое сопровождение», что зазвенело в ушах.

— «Зашли с тыла, получается!» — мелькнуло в голове у Вовчика, — «Твою дивизию!.. Срочно ликвидировать прорыв!!» — почему-то в голову полезли какие-то военизированно-стратегические мысли; и он, бросив Катьке «- Держи засов, следи!» на мгновение заметался, ища какое-нибудь оружие, — но нож, так хорошо послуживший в схватке, был потерян; и он, недолго думая, схватил ещё одну доску из стопки в углу около двери, такую же что они и использовали как засов; схватил её наперевес — и бросился на подмогу.

Не на того напали. Священник повалил одного, и отчётливо своротил челюсть другому — но и сам тут же получил ножами по груди и плечу, отскочил, обливаясь кровью — тут и подоспел Вовчик. С разбегу, как тараном, он торцом доски уработал в грудь гаду с ножом, — и тот аж отлетел назад, упав на спину. Другой завопил, стараясь ухватить доску, и ему это даже удалось, но Вовчик, отпрянув назад, вырвал доску из его рук, и, крутанув, огрел его во голове и плечу, хорошо так, внушительно, сбив его этим ударом с ног.

Но сбоку кинулись двое поднявшихся уже с пола; стало опасно тесно, доска уже не давала преимущества; в голове мелькнула совершенно неуместная мысль, что вот, надо было бы и «фехтованию с оглоблей» время дома уделять, не только с ножом, в деревне-то это поважнее будет, — как его сбили с ног, вернее, он от толчка сам, столкнувшись боком со стоявшим неуместно на его взгляд посреди церкви напротив алтаря столом-тумбочкой, что Катька называла «амвоном», перевернул и этот амвон, и сам кувыркнулся через него.

«— Нельзя падать!!» — метнулась в голове паническая, надо признаться, мысль, — но было поздно: он уже летел на пол, чувствительно приложившись плечом и боком о перевёрнувшуюся тумбочку. Об амвон, будь он неладен.