Крысиная башня

Понимаешь? Не было и нет. – Как не было? А кто тогда Толик?.. – Не было никакого брата Толика, я же говорю! Никогда. Оба помолчали, переваривая сказанное. И Олег продолжил: – Но кое-что из того, что ты ‘про Толика’ рассказал мне знакомо. Даже очень. И это меня натолкнуло на мысль... Что, говоришь, у него передние зубы – керамика? На ринге, говоришь, выбили? – Ты же сам рассказывал. Не на ринге, а на татами, в рукопашке, типа... – Вот... И это тоже. Странно очень. Но объяснимо. Хотя и дико. – Я ничего не понимаю... Не приезжал он?.. – Не было его. Вообще, никогда. В природе не было у меня брата Анатолия. Соответственно, не мог он тебя учить обращению с автоматом! – А что было?.. – А было... Было вот что. Серый. Я тебе рассказывал, ну, урывками, конечно, – про 90-е. Как тогда жили, с чего начинали. Что я, молодой и резкий тогда, входил в ‘бригаду’? Сергей молча моргнул, показывая, что помнит. – Вот. Это был не ‘сериал ‘Бригада’, это было всё проще и грубее, хотя, пожалуй, и не так уж криминально и кроваво, как в одноимённом фильме показано... Не так ‘круто и весело’, да. Хотя... Ладно. Так вот. Был у нас в... в компании один отморозок, в драке зверь-зверем, себя не контролировал ничерта, форменный берсерк. Чеканутый в натуре. И не только в драке. Без тормозов, в общем. Не, не пугайся, он потом уехал куда-то, в Сыктывкар, что ли. К родне. Просто после него, после его ‘подвигов’ появилось в бригаде такое выражение: ‘Включить Толика’, – то есть войти, так сказать, в боевой транс... В натуре, ‘потерять себя’ и драться как полная отморозь, как воплощение одновременно Чака Норриса и Масутатсу Ойямы в лучшие годы, отбивающихся от роя пчёл... Вот это у нас и называлось ‘включить Толика’. – Не понимаю... – Серёж, это сложно объяснить, я сам это только-только... Но других объяснений не вижу, хоть убей!.. – Да говори... Говори, ну же. Слушаю. И Олег изложил свою ‘теорию’. Дикую и неправдоподобную, но которая ВСЁ объясняла. – Толик – это часть моего ‘я’, одна из сторон моей же личности. Теневая, так сказать, часть. Что ты про него рассказывал – дико и немыслимо. Для меня, сейчас, во всяком случае. Но... Кое-что мне знакомо. Из побуждений, хотя бы. Я, знаешь ли, сам иногда хотел бы... Мы сами себя до конца не знаем. Что нами движет, на что мы способны – в тех или иных ситуациях. Когда тихий, незаметный и безобидный бухгалтер становится ‘лейтенантом Келли’, ‘зверем из Сонгми’, приказывая уничтожить целую деревню вместе с жителями. Или педагог идёт в газовую камеру вместе со своими воспитанниками, хотя легко мог бы этого и избежать. Словом, много чего... в нас ‘неизведанного’. И иногда, иногда это наше ‘второе ‘я’ выходит, вылазит наружу... Мы как-то про это с тобой говорили уже... – Ты что?.. Не так же? – Молчи-лежи. Я говорить буду. Да. Не так. Но...