Крысиная башня

Тем не менее (и он знал это!) несмотря на строжайший запрет, она несколько раз приводила домой, в Башню, сестру – когда Олег был в командировках. Он знал это. И она знала, что он узнает. Это была своего рода провокация и очередная, так милая её сердцу, демонстрация ‘независимости’. Но... он не стал поднимать вопрос. По разным причинам. В общем, общение его с сестрой бывшей жены со времени переезда в Мувск ограничивалось ‘позвать к телефону’; и то, слыша в телефонной трубке её голос, он испытывал такое мерзкое ощущение, как будто вляпался ладонью в чью-то холодную, скользкую соплю. С некоторых пор он не переносил её уже просто на физиологическом уровне. После отъезда ‘комбата’ со всем семейством связь с ними прервалась. Сестра жены звонила несколько раз Лене на мобильный, но то ли связь там была плохая, то ли Ирину жёстко контролировали во время разговора, но она так толком и не прояснила сестре ситуацию – ни где они, ни чем занимаются. А Олега это и не интересовало. Хотя, иногда вспоминая про них, он вынужден был признать, что

будь у Макаровича и его семейства другие жизненные установки, и всё могло бы сложиться иначе. ‘Комбат’ был старым опытным воякой, с легальным и нелегальным арсеналом, в чём Олег убедился, когда будучи в их доме однажды, давно, по некоей надобности, Ирина, в поисках ключей, открыла при нём незапертый оружейный шкаф ‘Комбата’... Там было на что посмотреть и что подержать в руках. Но... Со сволочами нам не по дороге, – однозначно был вынужден сказать себе в конце концов Олег, припомнив ещё и Хайямовское: ‘Голодным лучше будь, чем что попало есть Будь лучше ты один, чем рядом с кем попало!’ Теперь Лена встретила сестру самым случайным образом – в магазинчике на рынке. С трудом можно было узнать в измождённой постаревшей грязной блондинке-продавщице, кутающейся в рваное пальто, прежнюю рыхлую самоуверенную даму на шесть лет к тому же младше сестры. Сейчас она выглядела как её мать, по меньшей мере. Её затравленный взгляд выдавал что последние месяцы жизни были весьма богаты приключениями. В магазинчике продавали и меняли, как обычно, всякую всячину, без какого-либо определённого ассортимента: от консервов ‘МувскРыбы’ до хлеба собственной выпечки; от давно немодных, вытащенных бог знает из каких и чьих ‘запасников’ дублёнок и китайских пуховиков до патронов к гладкостволу, капсюлей поштучно и копчёной колбасы очень подозрительного происхождения. Как и в другие магазинчики на рынке они заглядывали и в этот – и вот поди ж ты... Хорошо что в этот раз она зашла одна. История сестры после отъезда ‘в глушь’ была проста и очевидна.