Крысиная башня

Для Макаровича не было другой ‘семьи’ кроме себя-любимого, постоянно третируемой жены, Татьяны, в общем, хорошей, но несчастной тётки; и двух сыновей с семьями, женой одного из которых, Авдея (дань славянской моде в своё время) и была Ирина, младшая сестра Лены. Даже сама Ирина ‘входила в семью’ отнюдь не на полных правах, а лишь как жена старшего сына и мать двоих его внуков. Во внуках Иван Макарович души не чаял, а вот с невесткой постоянно конфликтовал, – пока они не разъехались по разным городам: старый остался в военном городке под Мувском, где и вышел в своё время на пенсию, где у него был бизнес; а старший сын с семьёй перебрался в Мувск, где построил себе через долевое строительство квартиру как раз накануне начавшихся в мире ‘событий’. Отношения у них в семье были своеобразные. Во всём царил коммерческий подход, что сразу оттолкнуло от них Олега, который совсем по-другому представлял себе и семейные, и родственные, и дружеские отношения. Обещания выполнялись только в том случае, если их выполнение было выгодно обещавшему, или благополучно ‘забывались’; взятые в долг деньги не возвращались, пока кредитор уже окончательно не выходил из себя и не начинал ‘давить на все педали’; любое дело поворачивалось только к своей, узкокорыстной выгоде. Апофеозом было однажды высказывание подвыпившего Макаровича: ‘Не умеете вы, молодёжь, дела вести! То ли дело я: с людей имею, а они даже стесняются мне напомнить про мои долги! Вот как надо!’ Олег так работать не умел и не хотел, в таком ведении бизнеса не видел перспективы, и постепенно контакты между ними свелись к чисто формальным. Ходили в гости по праздникам, отмечали – иногда – дни рождения. Не больше. Олега удивляло, как так можно: в конце 90-х Макарович уже прилично раскрутился, – отталкиваясь от капитала, наработанного на торговле левым горючим в период, когда он после увольнения из армии работал начальником топливного узла; имел свой магазин, сеть точек в пригородах; но ни разу не предложил родственнику, каковым себя полагал Олег, его семье, хотя бы палку колбасы без магазинной наценки, – в то время, когда Ирина, в то время уже жившая в доме Макаровича с мужем – его сыном, встречаясь с сестрой, без задней мысли рассказывала, что ‘они домой тащат столько, что половина пропадает и потом выбрасывают на помойку!’ Олега удивлял и отталкивал такой подход... Впрочем, как быть с испортившимися продуктами, Иван Макарович, кстати, любивший, когда его называли ‘комбат’ в память о известной песне, определился достаточно радикально: было взято в аренду придорожное кафе, где в обжарку, а если ‘совсем плохо’ – то в пельменный фарш шла вся испортившаяся колбаса.