Крысиная башня

То, что у других будущего нет – не его дело. Каждый обязан думать прежде всего о себе, и решать свои проблемы; свои и своей семьи! А что делаешь ты, в приложении к истории с Титаником?? Он уже крен дал – а ты в каюте выбираешь наиболее эффектный цвет помады для вечера в корабельном ресторане... Ты понять не можешь, что ‘вечер в ресторане’ – всё, отменён! Не будет! Будет ледяная вода и крики тонущих! – Ты уже достал нагнетать! Я не хочу тебя слушать!! – ...Так что разговор может идти о правильности или неправильности предвидения, не больше – то есть задача просто сводится к стандартной бизнес-оценке рисков. Но ты ведь даже не берёшься рассуждать о вероятностях и о предпосылках – ты с ходу отметаешь все предположения о том, что ‘может быть хуже’ – а это не разговор вменяемого человека, это подход верующего... – Сам ты дурак!! Ушла к своей сестре жить. А мы с батей остались в квартире. Честно говоря, дышать стало свободнее. Не потому, что батя мне всё разрешал, а мама запрещала, – совсем наоборот, – как раз батя меня постоянно ‘строил’, а вот мама почти и не интересовалась чем я живу, что меня интересует... Мама была вся увлечена своим косметическим бизнесом – постоянные встречи, ‘презентации’, общение с дистрибьюторами по телефону и через интернет... Нельзя сказать, чтобы она прямо ‘вся была в работе’, – тоже нет, свободного времени у неё хватало, но в сободное время она читала какие-то книжки. Я посмотрел раз: Луиза Хей... Лиз Бурбо... ‘Счастье быть женщиной.’ ‘Современнавя женщина – кто она?’ ‘Ты – хозяйка своей судьбы!’ и прочее. Или смотрела фильмы на своём компе через интернет, ‘позитивные’, как она выражалась. Наверно, я больше, как и батя, заточен на рационализм – я смысла в этом не видел. Меня не дергает – и ладно! А батя был прав – не знаю уж как в мире, я не интересовался такими ‘новостями’, а в городе, в стране вообще стали твориться дела нехорошие: ввели нормирование продуктов, всё больше стало криминала, – и серьёзного криминала, с убийствами и грабежами. Витрины магазинов стали одеваться решётками, как и окна квартир на первых-вторых этажах. Встали основные промпредприятия, я узнал, что родители многих моих одноклассников перестали получать зарплату. Люди потянулись в деревни... У нас-то дела как бы шли и неплохо, по сравнению с другими, кто работал ‘на зарплату’; сказывалась, как батя выражался, ‘диверсификация доходов’, но чувствовалось, что и это ненадолго. Я случайно узнал, что батя, оказывается, достаточно давно и серьёзно тарится продуктами, всякой консервированной и сыпучей шнягой. Проще говоря, подслушал, как он по телефону обсуждал какую-то ‘мелкооптовую поставку’ жрачки – где, как и зачем он всё это складировал, я тогда не знал. Да и не думал особо – как-то фиолетово было, чесслово.