Выстрел, который снес крышу

Павел вытянул правую руку, стал задирать рукав, чтобы показать локтевой сгиб, но милиционер и не думал искать следы от инъекций. Рука Торопова нужна была ему, чтобы защелкнуть на ней браслет наручников. Взял он в стальные тиски и вторую руку. И так ловко это у него вышло, что стало обидно.

– Сделал ты меня, прапорщик, – загрустил Торопов. – Видно, давно уже в милиции служишь. Жаль только, людей слушать не умеешь.

– Давай в машину, больной! – усмехнулся тот.

– А ведь у меня пуля в кармане. Ею человека убили, – немного приврал Павел.

Это был его последний шанс привлечь к своему бедственному положению милиционеров. Но, увы, карман в халате оказался дырявым, и никакой пули в нем не обнаружилось.

– Ну ты точно придурок! – скривился сержант, отряхивая руку, которой он шарил в кармане халата.

– В машину его давай, нечего с ним разговаривать!

Сержант замахнулся «демократизатором», заставив Павла вжать голову в плечи, но бить его не стал. Грубо схватил за ворот халата, потащил к машине и закрыл в заднем зарешеченном отсеке.

А минут через десять машина уже останавливалась у ворот психиатрической больницы. Санитары не заставили себя долго ждать. Они появились со смирительной рубашкой.

– Наш пациент, ну конечно! – как самому дорогому в мире человеку, обрадовался Павлу пострадавший от него санитар Сергеев.

Наверняка парень затаил злость и с вожделением готовил ответный удар, но перед милицией он изображал рубаху-парня, добродушно смеялся, весело похлопывал Павла по плечу. И смирительную рубаху набросил на него, как будто надевал королевскую мантию на высочайшую особу. Но когда сержант снял с Торопова наручники, пустил в ход всю свою силу и немилосердно, до боли скрутил своего обидчика, обвязал рукавами-путами.

– Он про какое-то убийство говорил, – для очистки совести сказал прапорщик, с некоторым сомнением глядя на санитаров.

– Хотите с его личным делом ознакомиться? Убийство на самом деле было. Двойное. Он двоих убил, жену свою и ее любовника. От этого и с ума сошел… Но ничего, мы его тут подлечим, вернем обществу полноценную единицу. Если, конечно, снова не сбежит.

– Вы уж смотрите за ним.

Прапорщик и сержант вернулись в свою машину, а Торопова через проходную отвели в главный больничный корпус. По пути обиженный им санитар ударил Павла по почкам с такой силой, что ноги отказались нести онемевшее от боли тело. Простонав сквозь зубы, Торопов опустился на колени и склонил к земле голову.

– Вася, ты соображаешь, что делаешь? – возмущенно пробасил второй санитар такого же внушительного вида.

– А мне, думаешь, не больно было?

– Так не на людях же. Потерпи, пока одни с ним останемся.

– Да какие люди? Спят еще все. И Эльвира пока не подъехала…

– Допрыгается ваша Эльвира.