Выстрел, который снес крышу

К тому же он был не один, а с напарником, толстощеким сержантом в мешковатых брюках, давно уже забывших, что такое горячий утюг. Впрочем, Торопов и не думал сопротивляться.

– Мародерствуем? – осуждающе спросил сержант, приставив к его груди резиновый «демократизатор».

– Да нет, я жил здесь раньше, – вздохнул Павел и обреченно посмотрел в сторону «уазика» патрульно-постовой службы. Похоже, не избежать ему прогулки в этой карете.

– А что это за халат у тебя такой интересный… Психиатрическая больница номер восемнадцать, – прочитал прапорщик. – Ты случаем не перепутал место, где раньше жил?

– Это общежитие, а не дурдом, – оскорбительно усмехнулся сержант.

– Меня ограбили, а этот халат я нашел…

– Тут больница недалеко, психиатрическая, а там рядом озеро, я купаться ходил. На берег выхожу, а одежды моей нет, халат этот вместо нее…

– Купаться ходил? Дождь, холодно, а он купаться ходил. Тогда ты точно псих.

– Тебе самому лечиться надо, а ты нас лечишь. Купаться он ходил! – фыркнул прапорщик. – Документы есть?

– Так сгорело все, – кивнул Павел за плечо.

– Долго же ты купался, если только сейчас хватился… Куда его, в отделение или обратно в психушку? – спросил у напарника сержант.

– А на кой черт он нам в отделении нужен? Обратно отвезем, пусть там, в психушке, с ним сами разбираются…

– Никто там ни с чем не разберется! – отчаянно мотнул головой Торопов. – Со мной только разберутся. Убьют и все! Сами потом отвечать будете!

– Кто там тебя убьет? – Прапорщик посмотрел на Павла глазами, с какими жестокий мальчишка скалится на несчастного ребенка с синдромом Дауна.

– Меня туда насильно заперли. Потому что я свидетель убийства.

– Свидетель убийства? Это, конечно, сильно сказано! – почесывая затылок, хмыкнул сержант.

– Не верите? Вам же потом хуже будет. Я видел, кто убил Горуханова. И знаю, где прячется убийца. Вы знаете, кто такой Горуханов?

– Ну, конечно, знаем! – вытянулось лицо прапорщика.

Павел облегченно вздохнул. Горуханов – известная в городе личность, и его убийство наверняка расследуют на самом высоком уровне.

– В какой у нас палате Горуханов лежит? – обращаясь к своему напарнику, спросил прапорщик.

Торопов с тоской глянул на него. Оказывается, никто и не собирался воспринимать его всерьез.

– Как это в какой? В шестой, разумеется! – обидно засмеялся сержант.

– Смотрите, как бы вам потом жалеть не пришлось, – испытывая чувство беспомощности, сказал Павел.

– Слушай, Серега, а может, он правду говорит? – озадаченно хмыкнул прапорщик. – Знаешь, я ему начинаю верить. И если он не наркоман, поверю ему окончательно. Ты не наркоман, парень?

– Нет, – мотнул головой Торопов.

– А ну-ка руку покажи!..