Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Дальнейшие события подтвердили догадки французского летчика. Когда уже почти полностью стемнело, на высоте, там, где пролетел самолет, лучи заходящего солнца продолжали окрашивать его след в волшебные ярко-розовые тона, напоминающие по цвету перья фламинго. Это было высоко, очень и очень высоко.

А сегодня утром мы увидели другое удивительное зрелище. Это было как видение из прошлого. Встречным курсом к нашему пароходу шли военные корабли. Много кораблей. Сначала восходящее солнце слепило нам глаза, и мы не могли разглядеть флаги, под которыми эти корабли шли. Потом будто пелена упала с наших глаз – назло всему на их мачтах развевались стяги. Только головной и замыкающий корабли несли большевистские флаги. А все остальные были под нашим старинным Андреевским флагом.

Комок в горле и слезы в глазах – значит, это все-таки правда! Один из кораблей покинул походный ордер и направился в нашу сторону. На его мачтах вверх поползли флажные сигналы. Среди нас были и морские офицеры. На пароходе тут же стало известно, что получен приказ лечь в дрейф и приготовиться к приему досмотровой партии… Господи, неужели мы сейчас увидим тех, кто ходит под Андреевским флагом через четверть века после гибели Российской империи!

С корабля спускают катер. Даже без бинокля на его борту видно выведенное славянской вязью такое обычное для русского флота название: «Сметливый». Катер идет к нам…

У борта парохода толпится народ. Взрослые мужчины в возрасте сильно за сорок и молодые люди, зачастую просто мальчики, с нежным пушком на верхней губе. Наши сыновья, выросшие на чужбине. Как плакали их матери, посылая своих детей, как они считали, на верную смерть. Но разве могли они остаться, когда Родина в опасности, когда Родина зовет?

Есть, конечно, и такие, которые надели форму СС и пошли вместе с немцами «свергать большевизм». Пусть они будут прокляты – Краснов и Шкуро. Они не русские и не немцы, они – выродки. Их немного, но, как говорят, ложка дегтя портит бочку меда. Генерал Деникин проклял их в своем послании, проклянем их и мы.

Вместе со мной на пароходе мой старший сын Олег, и Бог миловал, он не успел попасть во французскую армию, которая так быстро подняла руки перед нацистами. Двое младших сыновей и дочь остались в Лионе с матерью. И да помогут им Бог и добрые люди, если мы не вернемся. Война в России идет страшная, не на жизнь, а на смерть…

Как раз Олег и отвлек меня от этих мрачных размышлений. Указывая рукой на катер, он сказал:

– Папа смотри, у них погоны…

Гул удивления прошел волной по пароходу."

"Я напряг зрение – это у сына глаза молодые, а я после сорока пяти начал уже сдавать.