Крымский оборотень

 – Лечь на землю лицом вниз!

Все требования мужчина выполнил беспрекословно: поднял руки, сделал пять шагов и тяжело опустился на землю. Ольхин подбежал к нему, подобрал пистолет, торопливо ощупал одежду мужчины – нет ли под ней другого оружия. Похоже, другого оружия под одеждой у мужчины не было.

– Вот так и лежи! – приказал Ольхин. – И не шевелись!

Тем временем Гиви, держа пистолет сразу в обеих руках, бросился в открытые двери дома. Вслед за ним туда же устремился сержант Ветряков с автоматом на изготовку. Их действия были понятны и логичны – в доме могли находиться другие люди, которых необходимо было обезвредить.

– Следить за окнами! – крикнул Ольхин бойцу, державшему под прицелом оба окна. – Никого не выпускать из дома! Если что – бей по ногам! Стрелять на поражение только в крайнем случае!

И Ольхин также устремился в дом вслед за Гиви и сержантом. Впрочем, он мог этого и не делать, потому что в доме никого, за исключением Вашаломидзе и сержанта, не было.

– Пусто, – сказал Гиви, увидев Ольхина. – Никого не видать и не слыхать.

– Вот и хорошо, – выдохнул капитан. – Надо бы хорошенько обыскать дом. Сейчас пришлю вам подмогу.

Он вышел из дома и позвал двух бойцов – одного из-за ворот со стороны улицы, а другого – из-за дома.

– Ступай в дом, – сказал он одному из бойцов. – Помоги там… А ты, – кивнул он другому бойцу, – останься со мной. Покарауль этого красавца, – он указал на лежащего мужчину. – Вдвоем – оно надежнее… Вставай, болезный! – обратился он к лежащему мужчине. – Побеседуем.

Мужчина тяжело поднялся, мрачно хмыкнул и уставился на Ольхина. В его взгляде не было никакого испуга, а только дерзость и, показалось Ольхину, издевка. «Серьезный, должно быть, гусь, – подумалось Ольхину. – Ишь как смотрит… Это, наверное, потому, что не понимает, в какую серьезную историю вляпался. А может, он просто лютый вражина. Фашист… Ничего, поглядим…»

– И зачем же ты стрелял? – спросил Ольхин у мужчины.

Может, мужчина что-нибудь и ответил бы, а может, он ничего и не сказал бы – это так и осталось невыясненным, потому что из-за забора со стороны улицы вдруг показалась голова Петьки, а следом за нею и весь Петька целиком. Он влез на забор да так и остался на нем сидеть, разглядывая картину битвы.

– О! – сказал Петька. – Клешню поймали! Слышь, дяденька! – обратился он к Ольхину. – Так это, значит, Клешня палил по вам через дверь? Ну, дела!

– Опять ты! – простонал капитан. – Ну-ка, брысь отсюда!

– Ага! – обиженно произнес Петька.