Крымский оборотень

Ну, думаю, несдобровать мне, если прознают! Все-таки я героически воевал против них почти что целый год! Но нет, пронесло. Уж не знаю, каким таким счастливым образом, но, говорю я тебе, пронесло. Так и прожил всю оккупацию… А мамка моя аккурат при немцах и умерла. А других родственников у меня, скажу я тебе, и нет. Вот так и маюсь в одиночестве.

– А теперь что думаешь делать? – спросил Никита.

– Теперь-то? – задумался Афанасий. – А вот что. Возьму и обратно запишусь в Красную Армию. Да! И пойду добивать врага! А что? Запишусь! Документы у меня – все в норме, руки-ноги тоже при мне, а что касается здоровья, то, можно сказать, и оно поправилось. Я-то молодой, что мне станется! Вот и пойду. Скажу: хоть в обоз, а возьмите меня обратно в солдатские ряды. Желаю, скажу, свести счеты с проклятым врагом. А то что же – все воюют, а я, при ногах и при руках, буду ошиваться по тылам? Как думаешь, возьмут?

И вот тут-то у Никиты и родилась простая, но вместе с тем просто-таки гениальная мысль – воспользоваться документами своего разговорчивого собеседника. Иными словами, из Никиты Филиппова превратиться в Афанасия Рыбакова. Нет, мысль и вправду была хороша! Во-первых, у Афанасия, по его собственным словам, не было никаких родственников, а потому его и искать-то никто не станет, если он вдруг исчезнет. Во-вторых, сменив документы, исчезнет и сам Никита Филиппов. Разоблачения Никита почти не опасался. Он и Афанасий были ровесниками, да к тому же еще и походили друг на друга. Кто станет въедливо всматриваться в документы при всеобщей военной кутерьме? Никто не станет. Имеются документы – вот и ладно. А в случае чего Никита и свою новую биографию мог поведать особо интересующимся. Афанасий-то много чего рассказал ему про свою жизнь.

А с новыми документами и жизнь потечет по-новому. Первым делом Никита исчезнет из опасного для него города Симферополя. Куда именно уедет? Ну, тут надо подумать. Хотя, впрочем, о чем тут особо размышлять? Он поступит так же, как намеревался поступить сам Афанасий Рыбаков – запишется в Красную Армию. Да! Явится в военкомат или как там сейчас называется это учреждение, и потребует: запишите меня в армию, желаю воевать! Мои раны исцелились, руки-ноги – при мне, а документы – вот они! В них все сказано… На самый фронт, учитывая его былые раны, Никиту, думается, не отправят, пристроят в какой-нибудь обоз, да это и к лучшему. Зачем Никите фронт, где стреляют и убивают? Тем более что и обоз – это тоже фронт. А дальше – все понятно. Война скоро закончится – эвон как немцы драпают, – и она, война, все сгладит, спишет, заштрихует.