Крымский оборотень

Это – азы человеческой психологии. Так бывает всегда, так случилось и на этот раз, когда гестаповцы арестовывали подпольщиков из группы «Чатыр-Даг». Арестовали почти всех, кроме нескольких, которых не нашли."

"Что думал и чувствовал Никита, когда узнал от Белого, что группа «Чатыр-Даг» разгромлена и немцы довольны его работой? Можно сказать, что ничего. Единственное, что по-настоящему беспокоило Никиту, так это его алиби. Он-то остался на свободе, а это кому-то могло показаться подозрительным. Хотя бы тем нескольким уцелевшим подпольщикам из разгромленной группы «Чатыр-Даг». Ну, и еще он беспокоился, что, несмотря на обещания Белого, немцы с ним не расплатятся за его работу.

С оплатой все решилось быстро – немцы через Белого рассчитались с Никитой. Частично деньгами, частью золотом. А что касается алиби, то Никита и Белый разработали хитроумный план. Никита должен был немедленно исчезнуть из города и податься в горы, якобы для того, чтобы укрыться от ареста. Здесь он должен был выйти на партизан, тем более что кое-какие пути выхода на них ему, как советскому подпольщику, были известны, и рассказать о провале группы «Чатыр-Даг», а заодно сочинить историю позаковыристее о своем собственном спасении. Такую, чтобы партизаны в нее поверили. И затем действовать по обстоятельствам, стараясь при этом изыскать возможность встретиться с Белым.

– И не вздумай поселиться у партизан навсегда! – предупредил Никиту Белый. – Помни о подписке и том, что ты – Улыбка. При первом же удобном случае возвращайся в город. Здесь ты еще пригодишься.

Все случилось так, как и рассчитали Никита с Белым. Никите удалось выйти на партизан и удалось также убедить их в правдоподобности своего рассказа о чудесном побеге из гестапо. Какое-то время он побыл в отряде, а затем партизаны отправили его обратно в город. Так Никита стал членом другой подпольной группы – «Салгир».

По рекомендации Белого какое-то время Никита изо всех сил старался показаться подпольщикам и завоевать их доверие. Он исправно и старательно выполнял все поручения и вскоре прослыл храбрым и удачливым подпольщиком. Правда, ему пеняли за излишнюю браваду при выполнении заданий, но на это Никита отшучивался, что уж такой у него характер – легкий и веселый. А потому беспокоиться не о чем, ибо он, Никита, всегда был везучим и вообще – счастливчиком. Конечно же, все было не совсем так, просто Никите надо было стараться окончательно войти к подпольщикам в доверие. А как это можно было сделать? Только показной храбростью и таким же показным пренебрежением к смерти. По сути, это тоже была игра.

Правда, однажды он чуть не проиграл – причем не по каким-то мелочам, а почти окончательно и бесповоротно.