Крымский оборотень

 – Я даже с ним один раз поздоровалась. Здрасьте, говорю, дяденька! А он улыбнулся и дал мне шоколадку. Вот! Мама, помнишь, я принесла домой шоколадку? Ты еще спрашивала, где я ее взяла. А я сказала, что мне дал один дяденька. Так это он и дал.

– Значит, хороший дяденька? – спросил Завьялов у девчушки.

– Хороший, – подтвердила Людка. – Высокий и красивый. И еще он все время улыбался.

– Ты говоришь, улыбался? – переспросил Завьялов.

– Ну да, – кивнула Людка. – Улыбался. Как улыбнется, так становится еще красивее.

– Значит, улыбался… – в раздумье проговорил Завьялов. – Это хорошо… Ну, а сколько раз ты видела этого красивого дяденьку?

– Только один раз, – уверенно ответила девчонка.

– А когда?

– А вечером, – ответила Людка. – Но только еще не было темно. А потом стало темно, и я пошла домой. С шоколадкой. А утром все стали говорить, что дяденьку Афанасия убили.

– Так… – сказал Завьялов, помолчал и встал. – Что ж… Ты, Людка, молодец! Умница! Шоколадки у меня с собой нет, но взамен выражаю тебе благодарность от командования всей Красной Армии и от себя лично! Спасибо тебе! Ну, мы пойдем, – он взглянул на юную следовательницу, до сих пор молча стоявшую в стороне. – Алевтина, и ты, Людка, очень прошу вас никому не рассказывать о нашем разговоре. Нужно, чтобы все было втайне. Понятно?

– Понятно! – за себя и за мать отозвалась Людка.

– Вот и отлично, – улыбнулся Завьялов.

– И как дела? – встретил вопросом Завьялова и следовательницу подполковник Ярошенко. – Как съездили? Толк-то есть?

– Есть, – кивнул Завьялов. – Еще какой! Да, а дело по факту убийства гражданина Афанасия Рыбакова мы у вас заберем. Так надо.

– Ну, коль так надо… – развел руками подполковник.

– Надо, – коротко подтвердил Завьялов.

Больше ничего он объяснять не стал, а просто молча пожал руку Ярошенко и на прощанье улыбнулся юной следовательнице. С тем и отбыл.

Информация, которую Завьялов добыл вначале в беседе с юной следовательницей, а затем и при помощи девочки Людки, заслуживала того, чтобы отнестись к ней серьезно. И даже выстроить на ее основании картину произошедшего. Конечно, в любом случае это была картина с некоторыми допущениями, но все же…

Значит, дело обстояло так. Когда советские войска вошли в Симферополь, перед Никитой Филипповым, известным как гестаповский агент Улыбка, встал в буквальном смысле вопрос жизни и смерти – что ему делать дальше. Отступать с немцами ему, наверное, не хотелось, да и куда отступать? К Севастополю? Ну, а надолго ли? А дальше куда? Да и к тому же существовал немалый риск, что немцы просто-напросто избавятся от ставшего им ненужным агента."

"Уходить в подполье, которое наспех организовали в Симферополе и окрестностях отступающие фашисты? Тоже не выход.