Крым

«Хм, ну вот это уже хоть что-то объясняет, – подумал Егоров. – Выходит, речь идет о длительной командировке. Похоже, в Крыму стало совсем жарко, если даже его отборные стрелки там так срочно понадобились. Ну и самое главное – Бугскую линию мы совсем не бросаем, а оставляем ее на часть своих товарищей. Нда-а, знать бы еще, что это за “хорошо знакомое мне лицо”? Вот любят же люди из ведомства Баранова нагнать таинственности! Три дня подготовки, – думал Алексей. – Сейчас нужно определяться, кто из роты остается на границе и показывает туркам, что она и далее находится под “железным замком”, а кто же убывает в Крым».

– Данила, проводи господина подпоручика к интендантам, чтобы они его покормили и показали, где он с дороги сможет отдохнуть, а мне Леньку сюда позови, – распорядился Егоров.

Через пятнадцать минут с центрального форта станицы барабан ударил особым сигналом «командирский сбор». Под эти звуки все егеря в звании от старших унтер-офицеров и выше поспешили на его зов.

– Господа командиры, к нам только что поступила депеша от командования об убытии ста человек в Крым. Вы сами слышали, что там сейчас происходит. Похоже, и для нас теперь в нем дело нашлось. Осталось только посоветоваться и определиться, кто останется здесь, на месте, и будет держать эту Бугскую линию, а кто уйдет на юго-восток.

После жаркого обсуждения Алексей вынес итоговый вердикт:"

"– За старшего на Бугской линии остается капитан-поручик Милорадович. В помощники ему будет из обер-офицеров подпоручик Хлебников Вячеслав. А из младших командиров унтера Андреянов Трифон, Прошин Ермолай и Степан Усков. Плюс к этому еще и три капрала. Останется для несения службы у орудий и все отделение канониров. А для дальнейшего обустройства линии – большая часть из тыловой группы. Не переживайте, – успокаивал расстроенных егерей Алексей. – Думаю, что все это ненадолго. А вам тут скучать тоже будет некогда. Работы на все лето вон сколько, а там уже и мы к вам обратно подойдем.

Сложнее было с Катариной. Объяснить жене, что все это быстро закончится и что его ждет недолгая и легкая прогулка, не получилось. Женское сердце очень чувствительное, тем более если оно любящее.

– Ну же, не плачь, милая, – прижимал Алексей ее к груди. – Ты ведь жена офицера, егеря. Ну что поделать, коли наша доля такая – следовать туда, куда нам прикажут. То ли еще дальше будет! Впереди у нас такие длинные войны, солнце мое. А русский офицер – он должен быть всегда уверен, что его дома ждут и любят. Ну не плачь, моя маленькая, а то сейчас Ильюха проснется и тоже даст рева, – кивнул он на колыбельку с сыном. – Так сыро тогда станет, что даже наш Буг опять из своих берегов выйдет. Тебе нельзя сильно расстраиваться, а то, не дай Бог, вдруг молоко пропадет.