Крым наш!

А ведь я хотел всех офицеров своей роты повысить в чинах, чтобы сообща заниматься батальоном с теми людьми, к которым я стал привыкать и с которыми уже начинаю нормально ладить. Своих нужно всегда двигать. В команде оно можно намного больше, чем в одиночку, даже если ты… мо-ло-дец.

— Прошу, простить меня, господин секунд-майор! — опомнился Саватеев и стал докладывать о готовности роты.

Все бойцы были расставлены на позициях, а казаки, те, что изготовились к штурму, по сути, окружены. Оставалось только подать знак, чтобы мои бойцы начали сближаться с домом и сужать кольцо. Внутри же будут и бандиты, и я с горсткой солдат и с Саватеевым. Бутерброд какой-то получается.

Я поспешил отдать этот приказ. Операция началась.

Хотя рассудить можно было по-разному. Если отталкиваться только от численности бойцов, которые нам противостоят, то я поступал неверно. Невозможно окружать тот отряд, который численно превосходит собственные силы. Однако это если говорить о числах. Мы же будем действовать, как в той реальности завещал Александр Васильевич Суворов: не числом, а умением.

— Успели допросить предателя? — спросил я, когда стал облачаться в свой мундир, проверять заряды в штуцерах и в пистолях, которые мне в комнату принесли сразу же, как только Елизавета покинула здание.

— Пока молчит. Видать, ещё верит, что его подельники одержат верх, — отвечал Саватеев.

Я отправил прапорщика на его позицию. Он, как только узнал, что готовится операция, опрометчиво протиснулся через расставленные казаками кордоны в мой дом. Привел с собой трех солдатов. За это и спасибо и порицание.

Ну, да я и сам виноват, что не поставил чёткого приказа, что сюда ко мне никто не должен проникать. И Саватеев должен был командовать всеми бойцами, которые сейчас окружают готовящихся к атаке казаков.

— Бегут, черти! На нас псы бегут! — прокричал Кашин, который отвечал за дозор.

Казаки, или в данном случае, просто бандиты, бежали бесшумно. Уверен, что они и вовсе рассчитывали, что удастся взять меня и моих бойцов в ножи. Хотя некоторые из чубатых, а именно таковых было тут большинство, бежали наперевес с ружьями, у других же за поясами были и пистолеты.

Лишний раз убеждаюсь, что бывает так, что самые безрассудные планы, из тех, что все считают неосуществимыми, могут быть реализованы. Сейчас, с немалой вероятностью добиться цели, именно такой план осуществляют мои враги.

Вот как так получается, что практически в центре Петербурга бродит более сотни, точнее, даже более ста двадцати вооружённых мужчин, а даже патруля усиленного рядом с ними нет? Да и вовсе, там, где тишина, туда, как считается, и нечего ходить городской страже в лице, чаще всего, гвардейских патрулей. И на это был расчет у нападающих. И на то, что взять их могут только рота-две солдат.