Крым наш!

Никакой критики, никакого разбора сражения: что было сделано правильно, а что можно было сделать ещё лучше. Леонтьев же с довольной миной, румянясь, просто принимал восторженные отзывы о себе.

Я сидел немного в стороне и то и дело ловил на себе взгляды генерал-лейтенанта. Наверное, я здесь не для того, чтобы решать, что делать дальше, да как брать Перекоп. Меня позвали с одной целью, чтобы я услышал, какой же всё-таки хороший, гениальный военачальник руководит сейчас русской армией.

Я молчал, ещё больше уверившись в том, что русскую армию ждёт серьёзнейший провал военной кампании в Крыму, если с кое-кого не снять «корону». Говорю я, естественно, образно и про Леонтьева, а нисколько не про вопросы российского престолонаследия. Но битва, в которой участвовал мой отряд, имела даже большее значение, чем сегодняшняя.

Ох и оды! Ты возьми Перекоп сперва!

— Что вы думаете, секунд-майор? — после того, как генерал-лейтенант искупался в лести, он, наконец, обратил пристальное внимание на меня.

Я резко поднялся, являя идеальную офицерскую выправку. Если тебя смущают обстоятельства — действуй по уставу! А меня обстоятельства очень смущали. Так что я молчал перед лицом начальствующим и тянулся.

— Ну так же, господин Норов, как вы оцениваете баталию? — спросил меня генерал-лейтенант Леонтьев, крутя головой по сторонам, словно ещё искал поддержки у тех, кто только что его восхвалял. Как будто я мог в первый раз не услышать его вопрос.

Был шанс, но Леонтьев идет на обострение, как я погляжу. Что ж, начнём.

— Время выхода в поход было выбрано стратегически верно. Неприятель не смог использовать тактику выжженной земли, и наши войска не остались без воды. Да и траву в степи было сложно сжечь из-за дождей. Потому мы не терпим недостатка фуража… Острого недостатка, до мора лошадей. Однако нельзя не учитывать, что основное войско крымского хана сейчас на подходе к Перекопу. Он будет поддержан турками. Потому нам нужно спешить взять первым же штурмом Перекоп и занять позицию на этой крепости, чтобы не пропустить хана на полуостров, — почти на одном дыхании выпалил я.

Злость, ненависть — вот что зажглось в глазах командующего. И всё потому, что я ничего не сказал про его гений, практически своими словами чуть ли не обнулил победу. Но восхвалять то, что стало результатом действий других людей, в том числе и моих, я не хотел. Не было бы этого безрассудного со стороны крымско-татарского войска сражения, если бы ему не предшествовали другие события.

— И вы считаете, что победа над татарской конницей недостойная? — с вызовом, как будто бы сейчас бросит мне перчатку, спросил генерал-лейтенант.

— Ваше превосходительство, я такого не говорил и никогда, видит бог, не скажу. Победа славная.