Под крылом дракона

Что-то волновало и колебало эту, казалось бы, нерушимую глыбу…

Я снова стала собой — тело, вмороженное в лед, конечно, не освободилось, но сознание забилось, как узник в колодках, закричало истошно — казалось, мозг выворачивается наизнанку, заставляя кривиться от боли и ужаса.

Перед глазами безумным калейдоскопом заплясали картинки.

До чего же странно, когда члены скованы нестерпимым холодом, а видения — полны огня…

Огонь повсюду.

Куда ни кинь взгляд — колеблется алая зыбь.

Струя пламени сметает громоздкое деревянное строение, будто карточный домик. Рушатся горящие балки, вздымаются в воздух густые жирные клубы дыма и фейерверки искр.

Я слышу крики — кто-то остался там, под обломками.

Это не вызывает во мне ни жалости, ни сочувствия… Не уверена, что вообще знаю о таких эмоциях. Сейчас грудь распирает ярость — именно она зарождает в сильных, раздутых легких новый поток пламени. С ликующим ревом выдыхаю его, очерчивая гигантский полукруг. Крики — то зверино-хриплые, то тонкие, птичьи — исполнены страхом и болью, они ласкают мой слух, подобно звукам эльфийской лютни.

Я бью крыльями, взмываю над пожарищем — высоко, чтобы бушующая внизу геенна не затянула меня внутрь.

Я ликую. Я хохочу, хотя это невозможно драконьей пастью, поэтому звуки, вырывающиеся вместе с остатками пламени из глотки, больше похожи на рев боевых ардосских труб.

Замечаю, как черные точки снуют по земле — это человеческие отродья, словно термиты бегут от своего горящего гнезда.

Вам не скрыться от меня, жалкие насекомые… Никому не будет пощады! Ибо нет вам прощения. Ни родителям — за бесславие, ни братьям — за слабость, ни детям — за то, что посмели явиться из людской утробы… Я уничтожу всех! И успокоюсь лишь тогда, когда последний человеческий выродок превратится в пепел и удобрит истерзанную вами землю!

Пикирую вниз, с наслаждением ощущая, как зарождается в глотке огненный шар…

Нет… Не надо… Нет!"

"Тело резко отшвырнуло назад — ледяная глыба выплюнула меня, как невкусную пищу.

Я крепко приложилась спиной о каменную стену, но боли не заметила. Сейчас я вообще почти ничего не замечала. Перед глазами все еще плясал огонь, а потрескавшиеся, запекшиеся от крови губы повторяли одно-единственное слово:

Хасса-ба… Хасса-ба!

* * *Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем сердце успокоилось и перестало выпрыгивать из груди.

Обхватив дрожащие плечи руками, я пыталась собраться с мыслями. Промокшая до нитки одежда неприятно липла к телу.