Под крылом дракона

— У вас-с, людей, принято на прощ-щание дарить подарки, — тихо, не поднимая головы, сказал Зазу, — так ш-што бери, пока дают.

— Так это… — Я присела перед замковым на корточки, чувствуя, как лицо невольно расползается в совершенно идиотской счастливой улыбке. — Это что, мне?

— Тебе, кому ж ещ-ще, глупая девчонка… — буркнул Зазу, и мне на мгновение показалось, что чешуя на мордочке чуть порозовела. — Только не думай, ш-што ты мне так уж нравиш-шься, это прос-ссто благодарнос-сть за спасение хозяина.

Замковой, похоже, нервничал, шепелявя сильнее, чем обычно.

— Я бы, конеш-шно, и с-сам с-справилс-ся, но ты тоже помогла, так ш-што…

На этих словах Зазу окончательно смутился, еще ниже опустил голову, пряча глаза за кожистыми веками, уши его алели, как маковые лепестки.

— Спасибо… — растроганно сказала я, осторожно принимая подарок. Коробочка была тяжелой и теплой. Я тут же осмотрела ее, огладила со всех сторон, чувствуя себя Горлумом, добравшимся до «своей прелести».

— Но ведь тебе нравятся шахматы, — сказала я, опомнившись. — Не жалко отдавать?

Зазу в задумчивости поскреб ухо.

— Жалко, — ответил он наконец, — но это вс-се, что у меня ес-сть.

— Как же так? — удивилась я. — Разве ты не говорил, что все в замке принадлежит тебе и Джалу?

— Я врал. — Замковой насупился. — Вс-се принадлежит хозяину. Даже я. А это, — Зазу ткнул коготком в сторону шахматной коробки, — мое! Могу рас-споряжаться как хочу!

Я чувствовала, что еще немного, и все, что от меня останется, — это натекшая лужица умиления.

— Спасибо… — повторила я, прижимая коробочку с шахматами к груди, как наивысшую драгоценность.

— Не за ш-што. — Замковой вытер лапкой нос, шагнул к стене. — Ну, я пош-шел…

Не справившись с порывом умиления, я протянула к гремлину руку, осторожно погладила торчащее ухо. Оно было прохладным и чуть шершавым там, где начиналась чешуя.

Зазу замер, уставившись на меня расширенными глазами, похожими на золотистые теннисные мячи. Ободренная своей безнаказанностью, я погладила второе ушко. Так, в молчании, прошло несколько минут.

Наконец Зазу очнулся. Извернувшись гибкой змеей, вырвался из моих рук, напоследок больно цапнув острыми зубами за палец. Я взвизгнула и поспешила засунуть в рот пострадавшую конечность.

— Иш-шь, руки рас-спус-стила!

Замковой с достоинством поправил тюрбан, окинул меня напоследок возмущенным взглядом и растворился в стене.

Уже зайдя в кухню, я услышала за спиной тихий, приглушенный толщей камня голос:

— Прощай, Лис-с. Хорош-шего пути…

Я обернулась, но никого не увидела. Улыбнулась, машинально поглаживая теплую клетчатую коробочку. Он впервые назвал меня по имени.

* * *В небе ослепительно сияли два солнца.