Четвертое крыло

 — Я подняла правую руку и чуть повернулась, чтобы он увидел зияющую прореху в моей ночнушке. — Его для меня сделала Мира. Вот почему я еще жива.

Он посмотрел на мой бок, потом на свои руки, потом кивнул.

— Хитро, хотя я бы сказал, ты жива по множеству причин. — Не успела я возразить, как он уже перевел взгляд на мое горло и прищурился при виде, как я могла представить себе, фиолетового отпечатка руки. — Надо было убивать его помедленнее.

— Я в порядке, — соврала я.

Он снова посмотрел мне прямо в глаза.

— Никогда мне не ври, — с напором процедил он сквозь зубы, и я просто не могла не кивнуть.

— Больно, — призналась я.

— Дай посмотреть.

Я дважды открыла и закрыла рот.

— Это просьба или приказ?

— Сама выбирай, главное — покажи, сломала эта мразь тебе ребра или нет.

Его руки сжались в кулаки.

Вошло еще двое мужчин. Сразу за ними — Гаррик и Боди. Все… одеты. В полном обмундировании — я взглянула на часы — в два ночи.

— Забирайте этих двоих, а мы — оставшихся, — распорядился Гаррик, и остальные подчинились, унося последние тела.

Я не могла не заметить, что у всех по рукам змеились метки восстания, но язык держала при себе.

— Спасибо, — сказал Ксейден, потом взмахнул рукой — и моя дверь захлопнулась с тихим щелчком. — А теперь показывай ребра. Хватит тратить время.

Я сглотнула, кивнула. В самом деле, лучше сразу узнать, есть перелом или нет. Я повернулась спиной, но все равно видела его лицо в ростовом зеркале, скидывая мешковатые рукава ночнушки и придерживая ткань над грудью, пока сзади она не сползла до талии.

— Там надо…

— Я знаю, как обращаться с корсетом.

Его челюсть напряглась, на лице промелькнуло что-то, напомнившее мне дикий голод, но он подавил его и убрал мне волосы на плечо с удивительной мягкостью.

Его пальцы коснулись моей голой кожи — и я с трудом скрыла дрожь, заставила мышцы застыть, чтобы не выгнуться от его прикосновения.

Какого хрена со мной творится? Еще запах крови не выветрился, а я уже с трудом дышу совсем по другой причине, пока он быстро расправляется со шнуровкой, начав снизу. И он не врал. Он точно знал, что делать с корсетом.

— И как ты влезаешь в эту штуковину каждое утро? — спросил он, сглотнув, пока моя спина обнажалась дюйм за дюймом.

— Я необычайно гибкая. Отсюда моя фишка с вывихом суставов, — ответила я через плечо.

Наши глаза в отражении встретились, и у меня в животе вспорхнуло что-то теплое. Мгновение прошло так же быстро, как началось, и он раскрыл корсет, изучая мой правый бок. Ласковые пальцы погладили побитые ребра, аккуратно надавили.

— Громадный синяк, но вроде без перелома.

— Так я и думала. Спасибо, что проверил. — Должно было быть неловко, но почему-то не было, даже когда он зашнуровывал корсет обратно.

— Жить будешь. Повернись.