На крыльях

Честно говоря, на душе стало как-то гадко. На белые чистые листы тетради дружбы словно накапали безобразные кляксы.

Мы с Антоном шли молча, не слыша музыку и веселые выкрики, не видя никого вокруг. И только когда оказались на тихой лоджии, выходящей на вечерний город с его дрожащими огнями, Тропинин спросил:

– Катя, что произошло?

Я вздохнула, не в силах поверить, что Кирилл устроил подобное. Это казалось бредом. Ему нравлюсь я? Я? Глупости. Это неправда.

Зато как правдивы эти шутки про френдзону!

А может быть, он все-таки так шутил?

Но вспоминая его взгляд, его слова, его губы на моей щеке – я могла сказать, что нет, это все было всерьез.

Я устало села на белый кожаный диван, опустив безвольные руки на колени.

– Ты в порядке, девочка? – Антон опустился на корточки передо мной, гладя по лицу. Я лишь кивнула. От его прикосновений становилось тепло на душе.

Но до чего же обидно. Глупая, я верила в нашу дружбу.

– Я считала Кирилла другом.

– Знаю, – кивнул Антон. – Только он тебя другом не считал.

– Ты злишься? – спросила я, кладя ладони на его плечи.

– Да.

– Прости.

– Не на тебя. На него.

– Все равно прости.

Мы замолчали на несколько секунд, глядя друг другу в глаза.

Уже второй апрель подряд в твой жизни появляется мерзкий самодовольный парень.

– Как ты меня нашел? – спросила я.

– Мне сказали, что тебе стало нехорошо и тебя унес какой-то тип, – брезгливо произнес Антон.

– Из-за вида крови, – выдохнула я. – Вчера я не боялась крови. А сегодня…

Тропинин спросил вдруг осторожно:

– Он тебя как-то обидел?

Хоть голос его был мягок, я знала, что за напускным нордическим хладнокровием прячется пылкий нрав.

– Нет, – покачала я головой.

Он взял мои руки в свои.

– Я поняла, что это не тот человек, с которым я должна общаться, – пришлось признаться мне.

– Рад, что ты это поняла, – медленно кивнул Антон. И я вдруг подумала, что он, наверное, заранее знал, как и Нинка, что наше с Кезоном общение ни к чему хорошему не приведет. Только Антон молчал: он не хотел выглядеть ревнивцем, ограничивающим мою свободу. И он верил мне.

– Не потому, что он плохой. Мне кажется, он хороший человек. Но я правда считала его своим другом. А он… Ты ведь слышал: он сказал, что я ему нравлюсь, – призналась я, потрясенно глядя на своего парня. – Просил дать ему шанс. Говорил ерунду. Боже…

Антон приподнял бровь и вдруг усмехнулся:

– Ему не стоило забывать, что тебе нравлюсь я.

Наши лбы соприкоснулись.

– Я люблю тебя, – мой голос был нежен, тих, но уверен. – Очень. Ты ведь знаешь, Антон. Но Кирилл был таким хорошим другом… Друг-музыкант, из другой страны, интересный и позитивный. Ну у кого такие друзья еще есть? Мне жаль, что так вышло. Ненавижу терять людей. Ненавижу, когда они уходят.

– Уходят только ненужные, – сказал Антон.