На крыльях

 – Что ты несешь, придурок?! Ты должен сейчас каяться! Должен просить прощения у родителей! Должен умолять помочь тебе избавиться от этого дерьма! Какого черта ты не жалеешь?!

Он повалил брата на кровать, и тот не сопротивлялся – лишь кричал окровавленными губами Игорю в лицо, вцепившись в его плечи:

– Что вы все от меня хотите?! Меня все достало! Я хотел жить, хотел играть в рок-группе! Сочинять музыку! Мне не нужна эта ваша медицина! Меня заставили учиться там, где хотели предки!

– Заткнись! – со всей злостью встряхнул его Игорь, которого переполняла ярость. – Теперь у тебя предки виноваты?! В том, что ты стал нарком?!

– Ты тоже виноват, урод! Ты нашел себе эту девчонку, а куда должен был деться я? – не переставал кричать Филипп. – Я стал лишним! Я уехал! Я уже нашел себе группу, с которой хотел работать! А тут опять приехал ты! Все разрушил! И мне пришлось возвращаться!

– Мальчики, умоляю, – не деритесь! – вбежала в комнату мать. И только из уважения к ней Игорь оставил брата в покое.

Он нехотя отпустил Фила и ушел в свою комнату – остывать. Если его накрывала злость, то это было надолго – человеком он был злопамятным и мстительным. Не забывал обиды и оскорбления."

"В тот день Игорь понял, как многого он, оказывается, не знал о родном брате. Не знал, что тот не хотел учиться в нелюбимом вузе, мечтал быть музыкантом, ревновал его к Ульяне – черт бы ее побрал! Боялся одиночества и хотел быть «как все». Испытывал сложности с вдохновением, над которым сам Игорь всегда смеялся, полагая, что во главе угла любой творческой деятельности стоит все же труд.

Филиппа увезли в хорошую клинику на лечение, однако врач сразу предупредил Демина-старшего – если у Филиппа нет особого желания, то он не вылечится. Все зависит только от него самого. И его прогнозы оправдались. Начался ад. Фил лечился в клинике, отправлялся домой, возвращался в прежнюю компанию, и все начиналось сначала.

В общей сложности в наркологической клинике он лежал четыре раза и два из них сбегал. По классике жанра из дома пропадали и деньги, и вещи, и постоянно устраивались скандалы, плакала мать, кричал отец, пряча все ценное в сейф, пытался что-то доказать Игорь, но Филиппа, казалось, было не остановить. Он ничего не слушал. И ничего ему не было нужно – кроме дозы.

– Ты не понимаешь, брат, – говорил он близнецу, и глаза его лихорадочно блестели, а руки дрожали от нетерпения.

– Так объясни мне! – орал Игорь. – Объясни! Или чтобы понять, я должен начать колоться вместе с тобой?!

На этом Фил затихал – тряс головой и говорил, что нет, Игорь не должен пробовать это дерьмо. Он должен держаться от него подальше.

– Так и ты держись!

– Я уже не могу иначе.

– Я тебе не верю.