На крыльях

Отец тотчас стал обзванивать знакомых в поисках хорошей наркологической клиники для сына. Мать беззвучно плакала, закрыв лицо ладонями, и слезы бежали по шее, впитываясь в ворот блузки. А сам Игорь лежал на кровати брата, глядя в темный потолок и не понимая, как в один момент все рухнуло.

Утром брат пришел в себя. Есть он отказывался – только пил холодную воду, сидел, забившись в угол, с трясущимися руками и забитым взглядом из-под длинной отросшей челки. Чувствовал Фил себя ужасно, его накрыло депрессивное состояние, у него болело сердце и ему все время казалось, что за ним кто-то наблюдает. Находящийся с ним Игорь просто молча сидел рядом, не веря, что все это происходит с его братом. Что этот человек и есть его брат. Смотреть на Филиппа было откровенно страшно, но Игорь никуда не уходил. Они провели вместе целый субботний день.

К вечеру Филу стало лучше. Он смог внятно разговаривать, его руки почти не тряслись, а взгляд прояснился. Ему было до ужаса стыдно, и он не мог смотреть в глаза ни родителям, ни брату; сидел, опустив голову и подтянув к себе коленки, и молчал. Иногда Игорю казалось, что беззвучно плакал.

– Давай, поговорим, – сказал он, подсаживаясь на кровать к Филу. Тот съежился.

– Я взял твою карту, прости, – прошептал брат, кусая и без того серые губы. – Не знаю, что на меня нашло. Когда ломка, в голове все путается. Забываешь, что воровать нельзя. Все забываешь.

Игорь положил ему на плечо руку, пытаясь дать понять, что он – с ним. Они же братья. Они же с детства вместе.

– Не о деньгах, – мягко сказал Игорь. – Расскажи, как это началось. Где? Когда?

– Когда я приехал. Спустя месяц или полтора. Это было умопомрачение, – говорил Филипп, все так же пряча глаза, – я не знаю, что на меня нашло. Все пробовали, и я попробовал, чтобы не оставаться в стороне. Никогда не думал, что попробую, но… Пойми, мне просто не хотелось быть изгоем, одиночкой. Я же привык всегда быть вместе с кем-то. Вместе с тобой. А там остался один. Не знал, как начать нормально общаться.

– А когда попробовал – понял? – спросил Игорь, начиная злиться.

– Когда попробовал, понял, что это – кайф, – вдруг поднял на брата слезящиеся глаза Филипп. И слабо улыбнулся. – Легкость, наслаждение, радость. Я написал до фига песен. Фен – лучшая приманка для вдохновения. Это было чудесно.

– Чудесно?! – вдруг прорычал Игорь и с размаху ударил брата по лицу.