На крыльях

Спорить Нина не стала – ее губы были заняты обжигающим поцелуем, но лишь одно прикосновение, и Келле стало понятно, что это он – ее.

И сейчас он был не против этого.

В какой-то момент они поняли, что им просто жизненно необходимо попасть в квартиру, чтобы продолжить уже там, и Келла, отвечая на рваные поцелуи Нины и не отпуская ее талии одной рукой, открыл дверь, с трудом найдя ключи. В коридоре он насторожился и внезапно легонько стукнул сжатым кулаком по дверному проему.

– Таня, – одними губами сказал парень, слыша звук воды в ванной комнате.

И Нинка тотчас поняла, как ненавидит эту Таню, которая посмела быть в нужном месте в ненужное время.

– Не поймет, – только и сказала она и потянулась к нему.

Однако Келла ошибался. Дома у него была не Таня, вернее, не только Таня. Не успела Нина обнять парня, как из гостиной вдруг вышла невысокая, чуть полноватая женщина с темными короткими волосами и в очках. Выражение лица у нее было учительское, строгое, но на лице тотчас появилась теплая улыбка, едва она увидела парня."

"– Ефим! – радостно воскликнула она.

Тот отлепился от Нины, которая тотчас повернулась полубоком, торопливо застегивая блузку, и обнял женщину. На глазах у нее появились слезы.

– Привет, ма, – бодро отрапортовал парень, отстраняясь и с улыбкой глядя на мать. – Я скучал! Эй, ты чего? – посмотрел на нее Ефим и растерялся даже. – Плачешь, что ли?

– Не плачу, – отмахнулась та сдавленно. – Просто соскучилась. Совсем недавно ты мне был по пояс, а вон уже какой вымахал. – И она погладила сына по небритой щеке.

Нинка, справившаяся с пуговицами, поправила растрепанные волосы и теперь скромно стояла у двери и не подавала никаких признаков жизни. Однако внутри девушка ужасно бесилась – как бы ни обзывала она Келлу и что бы про него ни говорила, ей до ужаса хотелось увидеть его и повторить то, что происходило между ними в пансионате. А ее так обломали – дважды.

– Кто пришел? – прогудел чей-то низкий зычный голос. И в прихожей появился высокий статный мужчина с коротко стриженными волосами, резкими, но приятными чертами лица и цепким взглядом. По всей видимости, это был отец Келлы.

Ефим был неуловимо похож на него: одна фигура, один рост, похожие черты лица.

– Сынуля! – распахнул мужчина объятия.

– Батюшка! – в тон ему отвечал Келла – видимо, это было какое-то особенное шутливое семейное приветствие.

Отец и сын крепко обнялись. Мужчина хлопал его по плечам и говорил что-то, женщина улыбалась, а Нинка смотрела на них с кислым выражением лица.

«Приехали», – думала девушка, у которой внутри все дрожало от желания быть с этим овцебыком, а тут, откуда ни возьмись, появилась его семейка.

Она уже заранее ненавидела их всех: и матушку с батюшкой, и сестричку.