На крыльях

С одной стороны ее родители были ошеломлены случившимся, да и не хотелось им, чтобы дочь ради благополучия семьи продавала себя. Одно дело – притворяться перед эксцентричной теткой, другое – действительно выходить замуж.

А с другой стороны, деньги Эльзы компании Виктора Андреевича действительно были нужны – он в буквальном смысле уже почти не мог удержаться на плаву, и даже при поддержке Нинкиного крестного тонул. Конечно, Журавль-старший не сомневался, что выкарабкается, однако ситуация становилась все хуже и хуже. И от него зависело не только благополучие своей семьи, но и благополучие своих сотрудников.

Пикантности всей этой ситуации добавлял и тот факт, что те деньги, что Нина успела взять у тетушки и передать через мать отцу, были потрачены. В случае развода деньги надлежало вернуть. А возвращать было не из чего.

Решение было найдено в пятом часу утра, когда все уже порядком притомились.

– Значит, поступим так, – привык Виктор Андреевич, чтобы последнее слово оставалось за ним. – Ты, пугало, – обратился он к засыпающему в кресле Келле, – женишься на мой дочери.

– А? – открыл глаза тот. – Да я уже типа женился.

– Типа еще раз женишься, – отрезал Виктор Андреевич. – По-нормальному.

– Это как? – заинтересовался синеволосый и даже почти проснулся.

– Это так, как люди.

– А мы что, нелюди? – уточнил парень, выводя Журавля из себя.

– Вот же черт поганый, – сплюнул дядя Витя, позабыв, что дома. – Как люди – это значит, вы сыграете нормальную свадьбу. Торжественную. С гостями в полтыщи и лимузином. Чтобы конкуренты не думали, что Журавль – нищеброд, который своей дочери свадьбу не может справить! Да черта с два! Свадьба будет и будет шикарной.

– Я – пас, – тотчас поднял руки Келла.

– Ты свинопас, – не любил, когда ему перечат, Виктор Андреевич. – Устроим выездную церемонию. Я им всем, – погрозил мужчина кулаком, – покажу!

– Вы, папа, потише. А то не видать тетушке Эльзе фотоотчета, – знал, на что надавить синеволосый. Журавль-старший смекнул это и тотчас поменял тему разговора:

– Ты там чем, кстати, занимаешься, Ефим Александрович? На балалайке брынчишь? – подзабыл Виктор Андреевич.

– На ударных, – широко зевнул Келла.

Журавль пожевал губы и пристально пригляделся к зятю.

– Не лучший вариант для моей дочери, – пробурчал он. – Но за творческую интеллигенцию сойдешь. Попросим Радова тебя попиарить.

– Да не надо пиарить, па, он и так известный! – весело воскликнул Сережа, который, как и все Журавли, не мог долго унывать.

– И кровь у него дворянская, – многозначительно сказала Ирка, слышавшая о семейном древе Келлы от сестры.

– Уже лучше. С паршивой овцы хоть шерсти клок, – справедливо решил дядя Витя.