На крыльях

И я сделала это – нежно, аккуратно и неспешно, заставляя его замереть в нетерпении от мимолетных, порою невесомых, как перья ангелов, прикосновений губ и дразнящих касаний пальцев. В какое-то мгновение Антон все же не выдержал, попытался целовать меня так, как хотелось ему, но я отстранилась и прижала указательный палец к его губам.

А потом, касаясь его скулы кончиком носа, спросила тихо:

– А какова цена нашей любви?

– Иногда ты меня пугаешь, – осторожно ответил Антон, беря мою руку в свою и прижимая к груди, к самому сердцу.

Дальнейшему разговору помешал телефонный звонок – звонил Андрей, и я, даже сидя на соседнем кресле, слышала, как он кричит. Тропинин слушал, морщился изредка и вставлял односложные фразы.

– Зол? – только и спросила я. Наверняка менеджер в ярости от того, что сразу двое музыкантов укатили без его ведома и согласия.

– В ярости, – кивнул Антон, хотя это его не сильно заботило.

– Может быть, вам вернуться раньше? – опасливо спросила я.

– Не хочу, – было мне ответом. – Хочу быть с тобой.

– Ты как капризный ребенок, – коснулась я его светлых, редкого пепельного оттенка волос. И за что я так сильно его люблю?.."

"– Иди ко мне, – потребовал Антон вновь и притянул меня к себе – теперь инициатива уже была на его стороне, и он целовал меня так, как хотел – пылко, умело, зная, что мне нравится и от чего по коже, по жилам, по венам бегут волны то ли слабости, то ли болезненного удовольствия; положив одну руку мне на затылок, а второй сжимая мои пальцы на своей груди.

Наш поцелуй прервался быстро, с появлением молодоженов, которые уложились в пятнадцать минут. Только Келла был доволен и широко улыбался, а Журавлик казалась мрачнее тучи и со жгучей ненавистью поглядывала на жениха. И было от чего – кольца он купил серебряные, но не потому, что ему было жалко денег, а потому, что углядел украшения с пауком и, помня глубокую Ниночкину ненависть к оным, выбрал именно их.

Келла с гордостью продемонстрировал нам с Антоном кольца, а Нинка, стоящая рядом и пинающая колесо машины, одарила его таким злым взглядом, что мне стало его даже жаль – наверняка отомстит.

– Идем? – внимательно оглядел нас Антон.

– Не хочу, – заартачился Келла и, как маленький, стал делать вид, что рыдает, цепляясь за руку Тропинина. Тот попытался оттолкнуть его, но тщетно. Проходящая мимо нас нарядная толпа с букетами в руках, видимо, спешащая на чью-то свадьбу, странно на нас посмотрела. А двое молодых людей в костюмах даже остановились. Один из них, с бутоньеркой в петлице – видимо, чей-то свидетель, спешащий на свадьбу, удивленно спросил:

– Чего это с парнем?

Наверное, подумал, что ему плохо.

– Жениться не хочет, – спокойно объяснил Антон, вновь пытаясь стряхнуть с себя Келлу.

– Не хочу-у-у! – провыл тот тотчас.