На крыльях

– Ты! – ткнул он пальцем в девушку. – Журавль, ты меня достала! Никакой свадьбы, мать ее! Все, я пас! Да на фига я вообще согласился?!

Лицо его было таким злым, что я подумала – сейчас Келла откроет дверь и убежит куда подальше и от ЗАГСа, и от Нины.

Ниночка, кажется, тоже это поняла. И тотчас поменяла тактику – почти мгновенно.

– Милый, ну пожалуйста, – прильнула она к его груди. – Я тебя очень прошу, купи нам колечки, ну хотя бы без камешков. Милый, милый, милый. Фимушка!

У милого Фимушки от таких нежностей перекосилось лицо. Он отпихнул Нинку, но она вновь вцепилась в него, делая большие жалобные глаза.

– Ювелирный за углом, – Антон оказался единственным, кто догадался посмотреть наличие подобного магазина по карте в телефоне, и я поняла, почему он все-таки лидер группы – видимо, привык решать вопросы, и связанные не только с музыкой. – У вас есть двадцать минут, чтобы купить кольца.

– Пожалуйста, – намертво прилипла подруга к синеволосому. И даже звонко чмокнула в щеку, оставив на ней след от помады.

– Фиг с тобой, золотая рыбка, – согласился Келла, на которого объятия Ниночки действовали волшебным образом. Но тотчас поставил условие:

– Но выбираю я.

– Как скажешь, тигренок, – опрометчиво согласилась Журавль. – Хочешь, я поцелую тебя в шно… носик?

– Не хочу, – отказался от столь сомнительного удовольствия Келла. – Хоть раз пикнешь – сразу уезжаю. Без разговоров. И решай свои проблемы сама, крошка, – пригрозил синеволосый, натягивая маску Анонимуса.

– Да, сладкий, – была сама покорность подруга и едва слышно пожелала ему гореть в аду.

– И хватит меня так называть!

– А как тебя называть? – смиренно сложила руки на груди девушка.

– Мой господин, – самодовольно отвечал Келла.

– Я запомню, – серьезно пообещала Нинка. И они, наконец, вылезли из салона автомобиля.

– Хорошо, что ты согласился, – услышала я прежде, чем дверь закрылась, – иначе бы я тебя зарезала.

Что ответил Келла, мне было неизвестно.

Антон устало потер переносицу, а я положила голову ему на плечо.

– Ты думаешь, это нормально? – спросила у него я, имея в виду подобную свадьбу – по расчету, причем расчету весьма странному.

– Нет. Не то, чтобы мне жалко Синего, но когда Демоница сломает ему жизнь, он станет хуже играть, – лениво отвечал Антон, гладя меня по волосам. – Или уйдет в запой.

– Кто кому жизнь сломает, – фыркнула я. – Я говорю совсем о другом. Нормально ли выходить замуж ради денег? Не признавать своих чувств? Быть заложником гордости?

– Почему бы и нет? Их жизнь, их решения. Они сами назначают цену своей любви. Ты слишком много рефлексируешь, Катя. Поцелуй меня, – без перехода потребовал Антон.